Смерть как искусство. Том 1. Маски

В самом деле, человек, видевший спектакль, ни за что не забудет такое. Только ловушки должны быть хоть и простенькими, но незаметными. Например, говоря о подвязках, надо было не упомянуть имя Мальволио, потому что имя-то на слуху, и по нему легко опознать саму пьесу. А вот если имя не упоминать, то человек, не видевший спектакль, ни за что не сообразит, о каких таких лиловых подвязках идет речь. То же самое касалось и ролей Виолы и ее брата Себастьяна. Виола – главная героиня, и даже если ты именно этот спектакль не видел, но видел какой-то другой или просто читал пьесу, то сообразишь, что речь идет о «Двенадцатой ночи» Шекспира, а вот имя Себастьяна, который появляется на сцене совсем ненадолго, мало кто помнит. Поэтому решено было упомянуть не Виолу и ее брата, а Себастьяна и его сестру. И снова ловушка сработала. А уж что касается роли Арбениной в любимом фильме Лесогорова, то там у актрисы вообще всего один эпизод. Да, яркий, да, большой, минуты на три, с крупными планами, с выразительным текстом, но все равно это всего лишь эпизод, и никак нельзя сказать, что на Арбениной держится весь фильм. А уж то, как она старела на всем протяжении картины, вообще было плодом импровизации Чистякова. В этой картине вообще никто не старел, в ней все действие происходило на протяжении одного месяца. И теперь совершенно очевидно, что ни «Двенадцатую ночь», ни «Восхождение к вершине» Артем Лесогоров не смотрел никогда.

Иными словами, на вопрос Насти Каменской: «Зачем вы все это терпите?» – Артем ответил неправду. Причем неправду, не заготовленную заранее, а придуманную на ходу, на кухне, во время заваривания кофе. Как вовремя Настя вчера вспомнила яркий плакат, висевший на стене кабинета Богомолова! Вот и Артем его вспомнил. И назвал «Двенадцатую ночь», поставленную Богомоловым. А что касается роли Арбениной в фильме, то он, вероятно, просто посмотрел фильмографию актрисы и запомнил, что она снималась в этой картине. А уж какая там у нее была роль, главная, второго плана или эпизод, в фильмографии не указывается.

Так какие же резоны были у Артема Лесогорова, когда он нес свою пьесу именно в этот театр? А ведь они были, резоны эти, но он почему-то не захотел говорить о них.

– Ася, а почему ты его за руку не поймала и по носу не щелкнула? – спросил Чистяков. – Я все ждал этого сладостного момента, когда ты ткнешь его мордой в его вранье. А ты его так спокойно отпустила.

– Сейчас не время, Лешенька. Обстановка не располагает. Мы сидим в буфете, кругом народ.