Смерть как искусство. Том 1. Маски

– Могу себе представить, как Нина ненавидит Льва Алексеевича, – закончила Бэлла. – Но битой по голове она, конечно, не могла… Это я вам гарантирую.

– Нина – одинокая женщина? – спросила Настя. – Или у нее был мужчина? Может быть, любовник или гражданский муж?

Бэлла на несколько секунд задумалась, пожевала губами."

"– Вроде бы нет, иначе он, наверное, помог бы ей с деньгами, я так думаю, – наконец проговорила она. – Я ее, правда, давно не видела. Может, за это время появился кто-то. Нина вообще-то женщина красивая, яркая.

– А родственники? Братья, племянники?

– А вот брат у нее есть, это точно, – оживилась Бэлла. – Она про него много рассказывала, очень его любила. Правда, он, кажется, судимый.

Ничего себе, «правда»! Можно подумать, что если судимый, так его нельзя любить и много о нем рассказывать. И вообще, ранее судимый брат Гункиной, обуреваемый жаждой мести за любимую сестру и ее дочь, это как раз то, что нужно. Хотя история майская, а теперь уже ноябрь на дворе, но это ничего не значит. Возможно, болезнь молодой женщины повлекла за собой инвалидность, и это стало понятно только сейчас, то есть лишь теперь можно в полной мере оценить масштаб последствий того факта, что Богомолов уволил Гункину с «волчьим билетом» и отнял полученные ею за костюм деньги.

Воспользовавшись тем, что обладающий острым слухом помреж Федотов находится на репетиции, Настя, дойдя в сопровождении Бэллы до кабинета Богомолова, немедленно позвонила Зарубину и в двух словах рассказала про костюмершу Гункину и ее предположительно судимого братца.

– Что-то ты зачастила, Настя Пална, – проворчал Сергей. – Всего второй день в театре, а уже второго подозреваемого мне подсовываешь. Я еще с твоим Скирдой не разобрался.

– Мне притормозить? – осведомилась она. – Мне-то что, я могу и помедленнее, мне спешить некуда. Только твой мальчик вряд ли со мной согласится.

– Ты мне мальчонку не порть, – угрожающе произнес Зарубин, – его еще воспитывать и воспитывать. А вообще, как он тебе? Годится хоть на что-нибудь?

– На что-нибудь – определенно годится, – с уверенностью ответила Настя. – Только я никак не пойму, на что именно.

– А его что, рядом нет? Ты как-то очень свободно говоришь, будто он тебя не слышит. Или ты прямо при нем правду-матку режешь?

– Он вышел, ему позвонить надо. Ладно, Сереженька, пойдем мы с Антоном дальше шакалить. Но знаешь, вся наша деятельность в театре сильно смахивает на ловлю черной кошки, которой нет в темной комнате.

Служебная квартира театра находилась на самом верху, под крышей, и состояла из одной комнаты и маленькой кухни с двухконфорочной плитой, парой навесных шкафчиков, небольшим столом и двумя стульями. Одним словом, кухня более чем скромная, зато комната просто замечательная.