Смерть как искусство. Том 1. Маски

Мясо и на этот раз удалось, Леша попросил добавки, похвалил жену, выбросил тарелки в ведро и принял позу, которая в их семье называлась «я готов тебя выслушать, дорогая»: повернулся боком к столу, откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу, одна рука свободно лежит на бедре, другая, согнутая в локте, стоит на столе и подпирает чуть склоненную голову.

– Леш, я уже старая, – начала Настя.

Чистяков мгновенно подобрался и демонстративно зажмурился.

– Ася, мы эту тему давно закрыли, не начинай опять, а? – попросил он сердито. – Сколько можно, ей-богу! Надоело уже.

– И все-таки, – упрямо сказала она.

– Хорошо, – обреченно вздохнул Алексей. – Что на этот раз?

– Театр и Антон Сташис.

– А попроще? И желательно по пунктам. Что с театром?

– Да я не пойму в нем ничего! – воскликнула она с отчаянием. – Я не могу в нем разобраться! Информации море, но она вся бессистемная, кучей навалена, а у меня не хватает мозгов эту кучу разобрать и систематизировать. Вот я и говорю, что я старая. Мозги – они ведь тоже в негодность приходят со временем."

"– Так, этот пункт я понял. Теперь Сташис. Что с ним не так?

– Понимаешь, Лешик, в том-то и беда, что с ним все нормально. Он очень толковый парень. И очень своеобразный. Во всяком случае, он спокойно терпит мое первенство и не пытается тянуть одеяло на себя, сидит молча и слушает. А потом делает довольно меткие и точные обобщения и выводы. В этом смысле я могу только порадоваться, что появляются еще ребята в розыске, которые со временем научатся по-настоящему делать дело. Но Антон… понимаешь, Леш, я всегда гордилась своей памятью, она была моим верным помощником и никогда не подводила.

– А сейчас подвела?

– Да нет, пока не успела, – усмехнулась Настя. – Но я впервые столкнулась с оперативником, у которого память лучше, чем у меня. Ты только представь, что этот парень вытворяет: он засекает время начала разговора и постоянно посматривает на часы, а потом, спустя довольно длительное время, абсолютно точно указывает, на какой минуте разговора человек выдал ту или иную реакцию. И ведь он ничего не записывает, все только по памяти. Ты можешь себе такое представить?

– Не могу, – признался Чистяков. – А он не врет, не разыгрывает тебя?

– В том-то и дело, что я проверяла по диктофонной записи. Не врет и не разыгрывает, он действительно держит все цифры в голове. И вот смотрю я на него и понимаю, что пришло новое поколение, которое куда лучше приспособлено для сыскного дела, чем я. А я уже устарела.

– С этим пунктом все? – осведомился Алексей.

Настя молча кивнула.

– Тогда слушай, что я тебе скажу. Ты читала Булгакова и прекрасно должна помнить его слова о том, что нет на свете ничего сложнее театра.