Смерть как искусство. Том 1. Маски

– Если бы Лев Алексеевич начал ухаживать, – продолжала Наймушина, – да ухаживать красиво, вряд ли кто-то устоял бы, у него ведь внешность очень интересная, а просто так влюбиться и страдать по нему нельзя, вы уж мне поверьте.

– Значит, на любовном фронте у Богомолова никаких конфликтных отношений ни с кем быть не могло?

Людмила на мгновение задумалась, потом тряхнула головой, отчего каштановая челка взлетела вверх и открыла гладкий высокий лоб.

– Ну разве что с Михаилом Львовичем, с Арцеуловым, у него Лев Алексеевич все-таки жену увел.

Настя в изумлении воззрилась на Людмилу. Ничего себе! Они третий день в театре, без конца у всех подряд спрашивают про Богомолова, и никто ни единым словом не обмолвился о том, что Богомолов увел жену у актера театра. Или это было много лет назад? Может быть, речь идет о первой жене Богомолова? Нет, оказалось, что имелась в виду жена нынешняя, Елена.

– Леночка раньше была женой Михаила Львовича, – с удовольствием рассказывала актриса, поедая хорошо прожаренный бифштекс с зеленым салатом, – а Лев Алексеевич женат на ней всего год. Михаил Львович как-то привел ее на наш капустник, и Лев Алексеевич сразу голову потерял, начал ухаживать, у них был роман, потом Леночка окончательно ушла от Арцеулова к Льву Алексеевичу, и они поженились."

"Настя мысленно представила себе Михаила Львовича Арцеулова, которого впервые увидела сегодня на репетиции. Рослый, мощного сложения, с простоватым, но необыкновенно привлекательным лицом, невозмутимый, даже какой-то безмятежный, с красивым глубоким звучным голосом. Он – убийца? По физическим данным – вполне подходит. А вот по состоянию души всего через восемь дней после совершения преступления – никак не годится. Хотя, с другой стороны, это же артисты, а Гриша Гриневич не зря предупреждал: они кого угодно вокруг пальца обведут.

– Значит, у Арцеулова есть основания ненавидеть Льва Алексеевича?

– Еще какие! – Людмила отправила в рот последний кусочек сочного мяса и отодвинула тарелку. – Оснований навалом, да толку-то что?

– В каком смысле? – нахмурилась Настя.

– Наш Михаил Львович – добрейшей души человек, невозможно себе представить, чтобы он мог на кого-то поднять руку.

Ну, таких или очень похожих слов Настя Каменская за свою жизнь наслушалась выше крыши. Никто ничего себе представить не может, а потом тихие, незлобивые, добрейшей души люди оказываются жестокими убийцами. Арцеулова надо иметь в виду и проверить, пусть Зарубин займется.

– А мне вот рассказывали, – приступила она к следующему блоку вопросов, – будто Лев Алексеевич любил, чтобы его боялись, и частенько сам ходил и все проверял, чтобы поймать с поличным. Это правда?

– Да, конечно, это правда.