Смерть как искусство. Том 1. Маски

Артем, какие у вас лично отношения с… – Она умышленно сделала паузу, сделав вид, будто снова ищет удобное положение.

– Я его очень уважаю, я же вам сказал, – быстро ответил Лесогоров.

«Интересно, кого ты так сильно уважаешь, дружочек? Я ведь имя-то не назвала».

– По-моему, о нем речи пока не было, – Настя изобразила легкое недоумение. – И вы ничего мне о нем не говорили.

– О ком? – растерялся Артем. – Вы же о Богомолове спрашивали, разве нет?

– Нет, – насмешливо ответила она. – Я спрашивала о Михаиле Львовиче Арцеулове.

– О ком?!

Она повторила, негромко и спокойно. Этот мальчик моложе ее почти в два раза, неужели он надеется обвести ее вокруг пальца? Да у нее приемов против таких проныр – вагон и маленькая тележка. Сейчас он совершенно растеряется, начнет судорожно пытаться проникнуть в ход ее рассуждений, забросает ее вопросами про Арцеулова, которого Настя сегодня увидела в первый раз в жизни и даже и не думала ни в чем подозревать, во всяком случае пока, и окончательно утратит контроль над беседой.

– Вы что, подозреваете Михаила Львовича?

– А почему нет? – пожала она плечами. – Ровно так же, как и любого другого мужчину на этой земле. Кто-то же ударил Богомолова по голове, так почему не Арцеулов? Или не вы, Артем?

– Но мне-то это зачем?

– А кто вас знает, – беззаботно махнула она рукой. – Я в театре всего третий день и еще очень многого не знаю про вашу внутреннюю кухню. Мало ли какие у вас тут конфликты бывают. Вот вы мне лучше про эти конфликты и расскажите. Кто, с кем, из-за чего, когда, чем дело кончилось.

– Да я сам тут человек новый, – неуверенно ответил Лесогоров. – И не очень-то в театральной кухне разбираюсь. Моя задача – пьесу довести до ума.

– С кем вы тут общаетесь больше всего?

– Ну… – Артем задумчиво помолчал, возведя глаза к потолку. – С Семеном Борисовичем, конечно, с Никитой Колодным, у нас с ним сразу как-то отношения сложились. Да со всеми понемножку общаюсь, мне же все здесь интересно. Может, когда-нибудь книгу напишу, такой роман про театр, покруче Булгакова.

– То есть материал собираете, – уточнила Настя.

И, похоже, попала в цель, потому что глаза Лесогорова судорожно заметались в попытках скрыться от ее внимательного взгляда.

– Нет, так нельзя сказать, – промямлил он. – Просто… ну… это уже как привычка: где бы ты ни появился, надо собрать как можно больше информации, авось когда-нибудь пригодится. Моя главная задача – довести пьесу, – повторил он твердо, будто обретя наконец почву под ногами.

– А с Богомоловым вы много общались?

– Ну что вы! Кто Лев Алексеевич – и кто я? Мы с ним только на репетициях встречались, никаких приватных бесед."

"– То есть вы ничем мне помочь не можете, – злорадно констатировала Настя.