Смерть эксперта-свидетеля

Он сказал:

– Послушайте, вам не кажется, что лучше сначала поговорить об этом? Я совсем не тот, кто вам нужен, поверьте.

– Прочтите записку – ту, что на столе, позади вас. Вслух. Он не посмел обернуться, только протянул назад руку и пошарил на столе. Пальцы нащупали листок бумаги. Он прочел:

«Вам надо получше проверять вещдоки по конопле, когда инспектор Дойл крутится в лаборатории. На какие средства он такой дом себе смог купить, как по-вашему?»

– Из секретера Эдвина Лорримера. Стелла нашла записку и отдала ее мне. Вы ее убили, потому что она знала. Пыталась вас шантажировать. Она договорилась встретиться с вами вчера вечером в часовне Рена, и вы ее задушили.

Он чуть не рассмеялся ироничности ситуации, но понимал, что смех сейчас просто смертелен. А теперь они хотя бы разговаривали. Чем дольше она промедлит, тем выше его шансы.

– Вы что, хотите сказать, что ваша подруга считала – это я убил Эдвина Лорримера?

– Она знала, что не вы убили. Она вышла пройтись в тот вечер, когда его убили, мне думается, видела, как человек, которого она узнала, выходил из Лаборатории. Она знала, что это не вы. Она не рискнула бы встретиться с вами наедине, если бы думала, что вы – убийца. Мистер Дэлглиш мне это объяснил. Она пошла в часовню, думая, что ей ничто не грозит, что она сможет как-то договориться с вами. Но вы ее убили. Поэтому я решила убить вас. Стелле была ненавистна мысль о том, что людей запирают в тюрьмы. А мне невыносима мысль, что ее убийца когда-нибудь окажется на свободе. Десять лет в тюрьме взамен ее жизни? Как это – вам предстоит жить, а Стелла – мертва?

Дойл не сомневался – она сделает то, о чем говорит. Ему приходилось видеть людей, выбитых из колеи, шагнувших за грань терпения – в безумие; приходилось видеть этот взгляд – взгляд фанатичной целеустремленности. Он стоял совершенно неподвижно, опираясь на обе ступни, ожидая увидеть первое, инстинктивное напряжение мышц перед ударом. Старался говорить тихо, спокойно, без малейшего намека на шутку:

– Это разумная точка зрения. Не думайте, что я против. Мне всегда было непонятно, почему люди щепетильничают, когда речь идет о том, чтобы немедленно уничтожить осужденного убийцу, и вполне приемлют его медленное уничтожение в течение двадцати лет. Но там хотя бы речь идет об осужденных. Имеется такая незначительная деталь, как судебный процесс. Никакой казни без должной процедуры. И поверьте мне, мисс Фоули, я не убивал Эдвина Лорримера и, к счастью для меня, могу это доказать.

– Меня не интересует Эдвин Лорример. Меня интересует Стелла. А вы – ее убийца.

– Я даже не знал, что она умерла. Но, если она умерла между половиной четвертого и половиной восьмого, я – вне подозрений. У меня алиби – самое лучшее из всех возможных.