Смерть дублера

Точно говорю, мне казалось, что этот снимок тянет больше чем на тысячу долларов. Выгодный обмен, одно слово. Так уж относятся молодые гении к богатым шишкам, которые делают на них ставку. И вот выясняется… это был Ридли Торп! Кто же еще! По-вашему, не смешно?

Дядя смерил племянницу хмурым взглядом:

– Ты ничего не рассказывала о миллионере.

– Ну еще бы! Мне было страшно. Я дала тебе понять, что продажа билетов покрыла все затраты. По-моему, на самом деле продали то ли восемь, то ли десять штук, а остальные существовали только на бумаге… – Нэнси подергала Гранта за рукав. – Ну не дуйся. Ты чертовски милый старый пуританин!

– Я не пуританин.

– Не отпирайтесь, Энди, я и сам вас так называл… – Фокс бросил фотографию на комод, придвинул к себе стул и, сев, улыбнулся Нэнси. – Вы пришлись мне по душе, юная леди. Всякий раз, когда факты пытаются уличить вас во лжи, вы развеиваете их такой невероятной историей из своего прошлого, какой не сочинить даже самой одаренной лгунье. И вам всего-то около двадцати лет! Не сомневаюсь, впереди у вас – чудесное будущее.

– Смеетесь? – вскинула брови Нэнси. – А вы точно мне верите? Насчет фотографии?

– Конечно же, я вам верю. Сомнительно, чтобы вас можно было обучить вранью, для этого вы слишком тщеславны… Лучше обсудим это как-нибудь в другой раз. Сейчас я хочу спросить… Как я понял, вашу свободу ограничивает только статус важного свидетеля?

– Да. Мистер Коллинз…

– Нашу общую свободу, – уточнил Грант. – Коллинз все устроил. Он подвез нас сюда… Сам это предложил, сказал, если мы останемся в Нью-Йорке, нас насмерть замучают газетчики… И мы взяли на себя смелость… – Грант замялся от неловкости, но нашел силы продолжить: – Кажется, я так и не поблагодарил вас как должно за тот прошлый раз, когда вы позволили мне жить здесь… так долго гостить… А теперь помогаете, только потому что Нэнси попросила…"

"– Да забудьте об этом, – махнул рукой Фокс. – Я делаю только то, чем занят всякий, кому это по карману: живу в свое удовольствие. Повторю снова, хотя вы наверняка уже слышали: единственное, что заводит мою пружину, – это любопытство. И я еще не сталкивался с тем, что не вызвало бы во мне любопытства. Причем объекты, способные двигаться, куда интереснее неподвижных, а самыми интересными из тех, что двигаются, являются люди. Все это я говорю только для того, чтобы вы раз и навсегда перестали воображать, будто вам есть за что меня благодарить. На самом деле я сам должен сказать спасибо, ведь получу при этом большой гонорар. Не могу открыть, кто и за что платит, но хочу заверить, что это никак не повредит той работе, за которую…

В дверь постучали, и Фокс покосился на Нэнси. Та крикнула:

– Войдите!

Дверь широко открылась, впуская внутрь могучие плечи Дэна Пейви.

– Мистер Торп.