Смерть дублера

Вас знают повсюду в стране. Бесспорно, я бесконечно уважаю ваше положение, ваше… высокое положение. Ваше внезапное появление здесь создало неслыханную ситуацию… как выразились вы сами, фантастическое безобразие, но вы не несете за это ответственности. Я определенно не вижу состава преступления в том, чтобы нанять кого-то выдавать себя за вас в стенах вашего собственного дома, а самому наслаждаться приватной атмосферой где-то еще. Вы должны понимать, что я всецело уважаю ваши права и ваши заслуги перед обществом. Но… пускай я очень доволен… то есть я рад… что вы живы и невредимы, факт остается фактом: в округе моей юрисдикции убит человек, а в текущем состоянии дел мне даже имя его неизвестно.

Торп опустил брови:

– Его звали Кори Арнольд.

– Кем он был?

– Архитектором… – Торп покосился на стенографистку, которая заносила в свой блокнот его заявление. – Вы это тоже запишите. Я хорошенько изучил жизнь Арнольда, когда нанимал его три года назад. Ему было пятьдесят восемь, на два года старше меня. Родился в Зейнсвилле, штат Огайо. Выпускник Технологического института Стивенса. Отец и мать умерли. Два брата: один – аптекарь в Колумбусе, штат Огайо, другой – страховой агент в Сан-Франциско. Сестер нет. Женился в Бостоне в тысяча девятьсот девятом году; жена умерла в тридцать втором. Одна дочь, замужем и живет в Атланте; сыновей нет. Когда я нашел его, Арнольд жил в Бруклине, в пансионе на Арчер-стрит, дом шестьсот сорок три. Я хорошо платил ему, и последние два года он проживал в квартире на Манхэттене – Восточная Тридцать восьмая улица, дом четыреста шесть. Я познакомился с ним, поместив объявление о поиске человека, готового позировать для бюста Гладстона[4]. Так вышло, что форма моего черепа и черты лица имеют разительное сходство с Гладстоном. Судя по всему, Арнольд был приличным архитектором, но за пару лет получил единственный пустячный заказ и в результате нуждался в деньгах. Он был довольно худощав, когда я нашел его, но всего за месяц правильной диеты моя одежда пришлась ему почти впору. Прежде он курил сигареты, но перешел на сигары, когда стал изображать меня, пил умеренно, мыслил трезво, много читал биографии знаменитых людей и книги по истории Америки… Вы хотите слушать дальше?

– Пока этого будет достаточно, благодарю вас, – скривил губы Дервин. – Чем Арнольд занимался в те дни, когда не изображал вас?

– Наслаждался жизнью. Как уже сказано, я хорошо платил ему. Каждую неделю он докладывал мне о своих действиях… естественно, я должен был за ним присматривать. Зимой – музыка и театры, летом – гольф…

– Спасибо, – вновь скривился Дервин. – Вы уже видите, конечно, тот первый узелок в этом спутанном клубке, который надлежит развязать.