Смерть дублера

Можно уверенно утверждать: Диего знал, что ваза, спрятанная в стенном шкафу его ванной, была украдена и что она представляет собой ценнейшее из сокровищ коллекции Генри Помфрета. Чуть с меньшей долей уверенности можно утверждать: сам Диего вазу не похищал, а если и так, то мотив его более запутан и романтичен, чем простое присвоение чужой ценной собственности. Нет, определенно казалось бесполезным даже пытаться поместить Диего в рамки такой вульгарности…

Всю неделю эта загадка, наравне с другими не менее значимыми, неотвязно вертелась в мозгу Фокса, не находя ответа. Все семь дней он подрезал лозы и деревья, сооружал теплые и холодные парники, удалял верхние слои зимнего перегноя, чинил ограды, помогал корове отелиться и выполнил сотню других задач, которые обыкновенно оставлял Биллу Тримблу и тем из гостей «Зоосада», кто выражал желание внести символическую плату за стол и проживание в его доме. То была его ежегодная дань почтения близящейся весне. Труды Фокса оказались прерваны лишь однажды, во вторник, когда звонок из Нью-Йорка потребовал его присутствия в офисе окружного прокурора, что, впрочем, не принесло ничего нового ни одной из сторон; а по вечерам он читал газеты. Вопреки опубликованным за неделю десяткам колонок по теме убийства Данэма и его связи с эффектным самоубийством Яна Тусара, ни одна из головоломок не получила и намека на решение. Что, правда, не делало чтение газет утомительным или однообразным. Репортерам как-то удалось пронюхать о лаке внутри скрипки, хотя оставалось неясным, почерпнули они эти сведения из официального сообщения или же нет, и, разумеется, раздуть из этого сенсацию. «Газетт» даже поместила фотографию скрипки со стрелкой, направленной, словно кинжал, на резонансное отверстие, сквозь которое внутрь инструмента и попал лак, что можно считать небывалым достижением журналистики, поскольку скрипка по-прежнему надежно хранилась в сейфе банка «Дей энд найт», куда ее поместил Фокс.

В среду крупные заголовки на первой полосе кричали об очередной выходке Гебы Хит, явно ею придуманной, срежиссированной и исполненной. Читая газетные статьи, Фокс отметил, что этот поступок Гебы несет на себе печать ее неординарного гения: простоту, внезапность и чистейшей воды кретинизм. Геба отправилась самолетом в Мехико, более того, прибыла туда, а когда полиция послала ей телеграмму с требованием вернуться, наотрез отказалась. В четверг она еще находилась там, но мистер Теодор Гилл улетел за ней. В пятницу они оба были в Мехико и не выказывали, по-видимому, никакого желания возвращаться.