Белая смерть

Такое может повториться не раньше чем через десять лет, а то и через все сто.

— Верю вам на слово, — сказал Дэйн. — Вы знаете своих соседей много лучше, чем я.

— Я знаю их, — согласился Лахт. — Я знаю всю эту шакалью стаю. В арабских странах, мистер Дэйн, единственным движущим мотивом выступают собственнические интересы. Я полагаю, так же, как везде, но здесь это происходит открыто и бесстыдно. Личные интересы здесь поднялись до культового уровня, а все остальное рассматривается как дурацкое философствование. Конечно, существует определенная шкала ценностей. Никто не вцепится в своих ближних, если можно запустить когти в бок соседа, любой объединится с соседом для того, чтобы разорвать более сильного на стороне. Все дело в степени родства, понимаете ли.

— А как насчет родства со всем человечеством? — поинтересовался Дэйн.

— Сейчас такая постановка вопроса не имеет смысла, — ответил Лахт. — Мы проникнемся любовью ко всему человечеству не раньше, чем на Земле высадятся марсиане. — Лахт улыбнулся и опустил взгляд на свои отполированные ногти. — А поскольку случится это отнюдь не завтра, давайте займемся более насущными проблемами. Час освобождения Ракки пробил. Вы не согласны со мной, мистер Рауди?

При звуке своего имени Рауди нервно вздрогнул.

— Час? А, да. Я полагаю, что пробил. Хотя некоторые ключевые вопросы…

— На эти ключевые вопросы не существует ответов, — оборвал его Лахт. — Когда возникает возможность вмешаться в ход событий, нужно брать дело в свои руки. Но события, как бы хорошо они ни были подготовлены и просчитаны, происходят стихийно. Хотя и кажется, что мы держим ситуацию под контролем, на самом деле это далеко не так; мы можем только нанести удар в наиболее подходящий момент. Как будут развиваться события после этого, нам остается только догадываться.

— Да, конечно, — сказал мистер Рауди, — я так и думал, вам это известно. Я лишь пытался указать на определенные границы наших знаний.

Мистер Рауди покивал сам себе и раскурил сигарету.

— Ваше мнение, мистер Бикр? — спросил Лахт.

Бикр по-школьному втянул голову в плечи и вяло покачал головой:

— Мы должны все точно рассчитать, Лахт. Все зависит от того, как лягут карты. Нужно действовать очень осторожно.

— Терпения вам не занимать, — ответил Лахт, — но это достоинство вы превращаете в недостаток. Может, вы согласны подождать еще тридцать лет, мистер Бикр?

— Если нужно, да.

— Вы сами решаете, когда нужно, а когда — нет?

— Гм… я человек не очень решительный.

— Никто вас не осуждает, мистер Бикр. Вы инертный, да. Робкий и легко впадающий в панику, пассивный и уклоняющийся от активных действий, это правда. Но никак не нерешительный."

"— Это похоже на оскорбление, — тихо произнес Бикр.