Белая смерть

Я продолжил расспрашивать их, пустив в ход все свои познания в тухоло. Но говорили они правду или врали, а казалось, что понимают они только отдельные слова. Я спросил у них, как мог, прибыли ли они из Улан-Батора. Они с готовностью закивали. То же самое они сделали в ответ на предположения, что они из Кашгара, Синкьянга и Каракорума. Наконец, выйдя из себя, я спросил, уж не из Нью-Йорка ли они приехали. Они согласились и с этим, причем непрерывно что-то втолковывали мне на своем наречии.

— Что вам удалось узнать? — спросил меня Дэйн."

"— Я узнал, что эти люди прибыли отовсюду — какое место ни назови, они соглашаются, — угрюмо ответил я. — Они говорят на языке, которого не понимает никто, кроме них самих — если только они сами могут понять друг друга. По облику и речи они монголы. Но нельзя с уверенностью сказать, из Монголии они, Синкьянга, Китая или Тибета.

Хитай дернул меня за рукав и горячо зашептал на ухо. Я повернулся к Дэйну:

— Обычно идеи, возникающие у туркмен, бесполезны. Но Хитай, кажется, додумался до дельной мысли. Он считает, что наилучший способ получить от кого-нибудь информацию — это раскалить шомпол докрасна и прикладывать его к телу, пока допрашиваемый не заговорит на понятном языке.

— А если предположить, что допрашиваемый не знает ни одного из известных вам языков? — спросил Дэйн.

— Судя по опыту туркмен, — серьезно ответил я, — человек, подвергнутый такому допросу, обязательно найдет способ пообщаться.

Дэйн задумался, что меня удивило. Я ожидал, что он с порога отвергнет эту идею, потому что для серьезного допроса у американцев и англичан кишка тонка, хотя они невероятно усердны, когда дело касается уничтожения вещей. Но Дэйн идею допроса обдумал. Наконец он покачал головой.

— Мы не будем их пытать, — сказал он. — Собственно говоря, мы даже не будем больше задавать им вопросы.

— Сэр?

— Вы слышали, что я сказал, Ахмед. Меня не интересует, откуда они прибыли.

— Мистер Дэйн, вы в самом деле хотите узнать об этом заводе, кто им владеет, кто его построил…

— Нет, — сказал Дэйн. — Эта территория на стыке трех стран никому не принадлежит, здесь работают люди из четвертой страны — или вообще без гражданства. Это меня устраивает как нельзя лучше.

— Боюсь, что я не понимаю, сэр.

— А я уверен, что понимаете. Если эта нелегальная фабрика принадлежит русским, афганцам или иранцам, то я должен покинуть ее и послать официальную жалобу по дипломатическим каналам. Опять же, если рабочие скажут мне, что они жители Монголии, Китая или Тибета, приехавшие сюда с разрешения правительства, у меня не будет права держать их на мушке или убивать их пулеметчика. Теперь вы понимаете?

— Кажется, да.