Конец смены

Говорит, как след слизняка в голове остался.

— Постараюсь, — говорит Ходжес, но этого обещания он сдержать не сможет.

Феликс Бэбино, который иногда называет себя Майроном Закимом, иногда — Доктором Z, улыбается, слыша такой вопрос. Его небритые щеки покрываются жуткими морщинами. Сегодня у него на голове вместо шляпы-трилби мохнатая ушанка, и его седина неряшливо торчит из-под нее.

Фредди чувствует, что лучше бы она никогда не задавала ему этот вопрос, не пускала на порог, вообще не слышала о нем. Если это действительно Брейди, то перед ней ходячий дом с привидениями.

— Не спрашивай — и не услышишь лжи! — скалится он.

Она пытается сдержаться, но все равно продолжает:

— Потому что вы очень похоже говорите. И тот хак, который принес тот второй, который меня сюда привел, когда привезли те коробки… это же тоже работа Брейди, чтобы мне ее не видеть. Его почерк!

— Брейди Хартсфилд — полукататоник, он ходить еле может, не то, что написать хак для устаревших игровых устройств. Некоторые из них оказались не только устаревшими, но и бракованными! Я не получил того, чего хотел, за свои деньги от этих ебанных «Санрайз Солюшн», и это меня бесит по максимуму.

— Тебе очень хорошо платят, Фредди, и ты уже почти закончила. Почему бы на этом не остановиться?

Он проскакивает мимо нее, не дожидаясь ответа, ставит на стол чемоданчик и открывает. Достает оттуда конверт, на котором печатными буквами написаны ее инициалы — ФЛ. Буквы клонятся в левую сторону. Работая в «Дисконт Электроникс», она замечала такой же наклон букв в заполненных заказах. Так писал Брейди.

— Десять тысяч, — говорит Доктор Z. — Последний платеж. Теперь к делу.

Фредди тянется к конверту.

— Если не хотите, можете даже здесь не сидеть. Остальное уже делается почти на автомате. Как выставляется будильник.

И если ты — действительно Брейди, думает она, то ты и сам можешь. Я это хорошо умею, но ты умел еще лучше.

Он позволяет ей коснуться конверта, но отдергивает его.

— Я останусь. Не то, что я тебе не доверяю…

Доверяешь, как же, думает Фредди. Ну и пусть.

Его щеки снова морщатся от оскала, который не обещает ничего хорошего.

— И кто знает. Может, нам повезет, и мы увидим первый результат.

— Готова поспорить, большинство людей, которые получили эти «Заппиты», уже их повыбрасывали. Ну это же, блин, просто игрушка — а некоторые так вообще не работали. Как вы и говорили.

— Пусть это будет моим делом, — говорит Доктор Z. Снова его щеки морщинятся — и снова разравниваются. Его глаза красные, словно он обкурился. Она думает, а не спросить ли его, что они, собственно, делают, чего он хочет добиться… но она уже догадывается: а надо ли ей убеждаться, что это действительно так? К тому же если это и Брейди, то какой из того вред? У него сотни идей — и все прибацанные.