Бить нужно смело

Какого чёрта она назвала Балашову своё настоящее имя? Ответ был только один: Влада не собиралась здесь оставаться. А сжигать мосты уже научилась. Начинать всё заново было не страшно. Страшно – потерять себя. Но и на этот случай в её жизни был припасён якорь. Опустившись перед тайником на колени, Влада достала из него длинный, узкий короб. Внутри скучал без внимания старинный кинжал с диковинным узором, который шёл от кончика лезвия до костяной рукояти. Кинжал – подарок отца. А ещё это её самый верный друг, надёжный спутник. Он попробовал на вкус кровь не одного врага, не раз спасал жизнь, знал наизусть все её победы и разделял неудачи.

К стали Влада прикоснулась бережно, с любовью. Улыбка против воли раздвинула губы, обнажила азартный оскал.

– Пришло твоё время… – безрадостно прошептала она и прижала клинок к предплечью.

Оглянувшись на пса, предельно собранно кивнула:

– Идём искать приключения! – многообещающе проговорила, а спустя минуту покинула квартиру.

ПМ, который Влада завернула в непроницаемый пакет, она бросила в пустой контейнер недалеко от дома. Звон при этом стоял такой, что в голове так и слышались слова православного батюшки из какого-то фильма. «Покайся, грешница!» – грозно гремели они. Но каяться не хотелось. Возможно, в жизни Влада не всегда поступала правильно, но каждый, без исключения, раз она делала это честно. Поступала так, как чувствовала, так, как была должна.

Толстовка давным-давно промокла насквозь, дождь по-прежнему заливал улицы, но спрятаться от него не хотелось. Влада продолжала упрямо и как-то отчаянно идти вперёд, даже когда несчастный Чупа приложил обычно стоящие торчком уши и жалобно заглядывал в глаза. Наверно, со стороны она походила на чокнутую. Пожалуй, именно так себя и чувствовала. А внутри будто шёл какой-то непонятный отсчёт и практически болезненные щелчки оповещали, что времени остаётся всё меньше.

Пытаясь разгадать причину странного предчувствия, Влада усердно всматривалась в лица редких прохожих, провожала взглядом проезжающие мимо машины, прислушивалась к окружающим звукам. В какой-то момент затопило странное желание выплеснуть это раздражающее напряжение, но, вероятно, сами приключения решили, что попадаться Владе под горячую руку не стоит, и всячески избегали встречи.

На улице стемнело, Чупа уже откровенно поскуливал, а Влада окончательно продрогла, когда, наконец, сумасшедший марафон подошёл к концу. Вдали виднелся её дом, при мыслях о котором зубы застучали в два раза быстрее. Был смысл ускориться, но сил на это, казалось, уже нет, и она нехотя плелась, едва переставляя ноги. Зато немец оживился, явно надеясь за этот подвиг получить заслуженную порцию каши.

– Прости, друг, думаю, перловки не осталось.