Бить нужно смело

Это решение Влада должна была принять раз и навсегда. Лично он в результате не сомневался, а вот девочка, кажется, успела заиграться. Они вдвоём понимали, что «Влада Ибрагимова» – штучный, эксклюзивный товар. Понимали, что внутри неё скрывается дикий и опасный, но жутко экзотический зверь. Для Влады этот зверь был частью души, для Багдасарова частью жизни, от которой он так и не сумел отказаться.

Собственно, ответ на этот вопрос завис на поверхности, и поймать его не составило труда. О том, что решение Влада всё же приняла, Багдасаров понял в момент. Стоило только выйти из ванной комнаты, как ударная волна её тяжёлого взгляда размазала всю его уверенность. И… да, как раз тогда и пришло осознание, что секс ему всё же светит.

Главной и, по сути, единственной задачей было выдержать дистанцию и не лечь под гусеницы БТР по имени «Влада». Но даже с этой задачей он не справился. Стоило ей только психануть, как он повёлся. «Не вздумай кончить в меня» – звучало не столько обидно, сколько с вызовом. Тем самым она дала понять, что ничего не изменилось. Достаточным было заметить, что «Это…» не входило в его планы, но Багдасаров взвился. А потому сейчас стоял и пялился на собственное отражение в зеркале. Малышка переехала его без сомнений и сожалений по какому-то поводу. Он же добровольно подставился и сейчас вынужден жадно скалиться.

Плеснув себе в лицо холодной воды, Багдасаров покончил с самобичеванием, вернулся в спальню. Влада лежала спиной к нему на краю постели, укутавшись в покрывало. Подобное можно было принять за своеобразное перемирие. Ну, или за попытку расширить пропасть, которая грозилась вот-вот навсегда разделить их мир пополам. Влада была той ещё затейницей…

Раздевшись, Багдасаров опустился на постель и прислушался, но Влада дышала до неприятного ровно. Очередное «всё равно» уже зависло в воздухе. Был вариант смириться или бросить вызов. Смирения в нём не было ни на грош, а потому вопрос выбора даже не стоял. Багдасаров прильнул к её тонкому телу, прижался плотно. Обхватив Владу рукой поперёк живота, притянул к себе, уткнулся носом в затылок. Она безропотно стерпела этот ход и не издала ни звука. Значит, было недостаточно. Тогда Багдасаров рвано выдохнул и коснулся губами выступающих шейных позвонков. Это была нежность и ласка. То, чего он не дарил больше ни одной своей женщине. Влада в таких эмоциях нуждалась особенно, но сейчас на подобный фокус она взвыла и сделала уверенную попытку вырваться. И вырвалась бы, но он знал такую её реакцию и смог удержать. Навалился всем телом, не позволяя дёрнуться снова. И кинжал, который Влада с таким трепетом укладывала под подушку, стряхнул на пол. Порезался тут же! Кровь брызнула на простыню, окропила светлую кожу Влады.