Служебный роман с чужой невестой

Закончив осмотр моего воспаленного горла, Маркус взял мобильный и кому-то быстро продиктовал, что нужно купить, а потом повернулся ко мне:

– Ева, сегодня никаких разговоров. Вообще никаких, если хочешь завтра петь.

Я приоткрыла рот, чтобы возмутиться, но резко выдохнула и кивнула. Он прав. Мне нужно отработать запланированные концерты и уйти со сцены достойно. Не хочу остаться тенью отца, отголоском славы, которую мне купили. Я ведь достойна своего места. Достойна! Но кому я пытаюсь это доказать, не знаю. Наверное себе. Или папе? Или всему миру?"

"Захотелось плакать. Я активно проморгалась, прогоняя сентиментальность и тоску, и сжала ладонями щеки. Голова кружилась, снова мутило, пришлось прилечь на подушку и прикрыть глаза, чтобы не уйти в черный астрал. Ну, что за хрень… Как танцевать, если мне кажется, что мир включил супер-скорость и решил сбросить меня на ходу в открытый космос?

– Ева, твоя склонность к гипотонии усложняет течение беременности, – объяснил док. – Это опасно для плода, недостаток кислорода и питания...

Я слабо махнула рукой, требуя, чтобы он продолжал и объяснил, как  с этим бороться.

– Что добавить в рацион, я расскажу Варваре. Ешь часто, но по чуть-чуть. Много пей жидкости, особенно чистую воду. Кофе можно, некрепкий, желательно с молоком, – я прыснула и скривилась. Терпеть не могу капуччино, тем более, некрепкий – как помои. Но Маркус безаппеляционно продолжал: – Нельзя нервничать. После стрессов сильно падает давление, потому не допускай резких всплесков эмоций. Помнишь, я тебе показывал, что делать, когда хочется кого-нибудь поколотить?

Я коварно заулыбалась: когда мне хочется драться, я дерусь. Потому, как ответ, показала кулак.

– Нет, – сказал Маркус и подсел ближе. – Драться нельзя, падать нельзя, прыгать нежелательно. Ребенок сорвется. Ты ведь хочешь сохранить его? – он всмотрелся в мое лицо, будто решалась его судьба, а не малыша.

Еще один. Но этот хоть интересуется в нормальном ракурсе, обо мне беспокоится, а не о своей репутации и свободе.

Пришлось поджать губы и задержать дыхание. Смогу ли сама потянуть ребенка, если папа от меня откажется? А что остается? Осторожно кивнула, и док довольно заулыбался.

– Отец знает? Нет… Ясно. Пока ему не говорить? Конечно. Я могила. Ева, не переживай, ты сама все папе расскажешь. Ну, я же док, а не доносчик, могла бы и не уточнять.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он понимал, что я хочу сказать, по взмахам ресниц, и я была ему благодарна за это, потому что голова совсем не отрывалась от подушки.

Через несколько минут один из охранников принес лекарства, док закапал мне связки и заставил выпить витаминный коктейль.