Служебный роман с чужой невестой

Возможно, Комаров давным давно не входил в эту комнату – спрашивать об этом я не стал. Знал, как сильно страдал мой друг по своей умершей жене. Страдал? Он и сейчас медленно гаснет от тоски по ней. А ведь прошло невероятно много времени.

Когда я узнал об изменах жены, решил, что любви и вовсе нет. Тем более такой верной даже за гранью жизни. Но сейчас, глядя на подрагивающий подбородок Евы, которая и не шевельнулась при моём появлении, засомневался. Может, всё-таки существует верность одному единственному человеку – тому самому, предначертанному судьбой и подаренному небом? Но если так, то участь Комара ещё незавиднее. Неужели он, как лебедь, оставшийся без пары, будет страдать до самой гибели?

Я обнял Еву со спины и прижался к ней, вдохнул аромат мягких волос, прикрыл глаза, наслаждаясь теплом женского тела. Ответа не ждал, она сама поделилась:

– Папа мало рассказывал мне о маме, – девушка смотрела на стену, где пышно цвели мальвы на картине. – Я всегда думала, что он нарочно. Мне казалось, ему все равно, что я чувствую, что он не интересуется моими проблемами, не видит, что я требую банального внимания, а теперь, – Ева немного повернула голову и заглянула мне в глаза. – Теперь я понимаю, что потерять – это почти вырвать из груди сердце без анестезии. Какое потом внимание? Да, какая нахрен тогда жизнь? Бля… я не представляю, как он это пережил, Дэми! И я была такой дурой, что вытворяла это все, подстрекала, делала его минуты невыносимыми… но он же молчал! Никогда и слова не сказал о том, что все еще тоскует, что ему тяжело идти дальше... без нее. – Ева тряхнула волосами, будто прогоняя дрожь, а меня сковало от ее слов. – Пообещай, что будешь всегда рядом, Дэми. Пожалуйста, пообещай. Или я тебя на куски порву. Вот так и знай: в гневе я невыносима и свирепа. Если посмеешь лечь от пули, сама выну ее из твоей груди и плеткой по попе надаю за непослушание. Чтобы больше не повадно было.

Я вдохнул, чтобы ответить, но бабочка юрко повернулась и впилась поцелуем в мои губы. Глубоко так, яростно, до сжавшегося в груди комка, что собирался взорваться, как граната. Сладость смешалась с солью, радость с болью: именно так Ева целовала меня. Отважно бросаясь в пламя, будто ее крылья не умеют гореть.

Когда она отстранилась, тяжело дыша, проговорила:"

"– Хочу свадебное платье, как у мамы, но… – она всхлипнула и до крови куснула губу. – Папе будет тяжело, – сильно мотнула головой, отчего густые волосы скользнули по моей щеке. – Я не могу  с ним так поступить, я не настолько изверг. Стой, – она быстро отцепилась от меня и полезла в небольшой ящичек стола. Долго рылась, перекладывая какие-то вещи и бумаги, а потом выдернула крошечную карточку и протянула ее мне.