Служанка с секретом

Напротив стоящая женщина тоже слегка покраснела.

— Значит, мне придется прийти завтра, чтобы проверить ваше состояние.

Она поправила свои каштановые волосы, уложенные под причудливой шляпкой с цветами.

— Я был бы вам безмерно благодарен, Хэлен.

— Ну не брошу же я вас с больной спиной.

Она еще что-то сказала, дядя ответил ей. И после этого он пошел проводить девушку из дома. Я лежал на кровати вот уже несколько дней."

"Настроение было отвратительным. Мое отравление целители вылечили быстро, но вот чем я отравился, они сказать не могли. Хэлен — главная целительница, навещала меня по несколько раз в день, но, оказалось, что ходила она вовсе не ко мне.

Мариус умудрился потянуть спину, пока я был в зимнем дворце. Так познакомился с Хэленой. И, судя по дядюшке, он влюбился… в целительницу.

У женщины не было титула и она была из простой семьи. Но дядю это особо не останавливало. Ему было на все плевать, он уже подарил букет цветов Хэлене и даже приглашал ее на ужин.

Мариус, который избегал людей, в этот раз вел себя совершенно несвойственно. И это меня раздражало.

Меня злило его счастье, и я понимал причину. Вот только признаваться себе в этом не хотел.

— Хэлена сказала, что твое здоровье уже восстановилось, — сказал Мариус, проводив Хэлену. Я промолчал. — Магия сделала свое тело, Дэниел, и ты полностью здоров. Может, хватит уже лежать в кровати и молчать.

Я снова ничего не ответил, в надежде, что Мариус уйдет, но в этот раз он был более настойчив, чем обычно.

— Дэниел, твое поведение раньше меня пугало. Но сейчас я напуган намного больше. Ты несколько дней уже не выходишь из комнаты и ни с кем не разговариваешь. Что у тебя там произошло?

— Ничего хорошего, — ответил я и отвернулся к окну. Я не хотел говорить с Мариусом, он тоже никогда особо со мной не говорил, а тут неожиданно разошелся.

— Дэниел, — Мариус неожиданно замолчал, а после добавил: — Я переживаю за тебя.

Я даже повернулся от такого заявления.

— Переживаешь? Да тебе же плевать на меня, всегда было плевать.

Глаза Мариуса округлились. Таким удивленным я его никогда не видел.

— С чего ты взял? — только и спросил он.

— Все детство тебя не было рядом, — злость требовала выхода наружу, а Мариус оказался лучшей мишенью, чтобы ее излить. — Я всегда был один. Ты никогда не разговаривал со мной дольше десяти минут. Никогда не спрашивал, что я чувствую. Ты никогда не хвалил меня. Только отчитывал вечно и деньги совал. А под конец остался недоволен мной и закинул в штат прислуги. И после этого ты говоришь, что переживаешь?

Я сверлил Мариуса глазами. Всегда такой надменный и сильный, он впервые показался мне каким-то усталым и слабым. Его плечи были опущены, а лицо бледным.

— Прости меня, — неожиданно сказал он.

Я так и замер, сидя на кровати.