Служанка

Рагж, если он не поторопится, через пару секунд девчонка попросту лишится чувств. — По старому закону Кравера, который никто не отменял, осужденный на смерть может избегнуть наказания, если найдется человек из благородного сословия, готовый вступить с ним в брак.

Дознаватель издал какой-то непонятный звук, но Штефану некогда было оборачиваться, чтобы посмотреть на имперца. Одним движением он вскочил на помост и оторвал от колоды Илинку, ощутив под руками неподатливое, заледеневшее тело. С губ девчонки слетел почти неощутимый вздох, но он услышал, почувствовал его и крепче сжал чуть обмякшие плечи.

— Я не женат, девица тоже никогда не была замужем, так что все условия соблюдены.

— Но она преступница, милорд, — подал голос наместник — невысокий, щуплый человечек, утонувший в складках объемного бархатного плаща. — Неужели вы…

Штефан поднял глаза, и наместник закашлялся, оборвав свою речь на полуслове."

"— Кто-то еще хочет высказаться? — он обвел взглядом стоящих вокруг.

Люди испуганно отхлынули назад.

— Что ж, тогда приступайте, — повернулся он к тощему жрецу, вцепившемуся в служебник так, будто это единственное, что осталось незыблемым в пошатнувшемся мире.

— М-милорд? — пролепетал жрец.

— Начинайте обряд, — поторопил Штефан, желая как можно скорее покончить с этим фарсом и забрать девчонку с гнусного позорища.

Жрец растерянно посмотрел на него и с надеждой уставился на дознавателя. Видимо, ожидал, что тот вмешается.

— Начинайте, кор Сабинус, — недовольно подтвердил имперец и отвернулся.

Штефан усмехнулся. Не зря дед заставлял его старые законы соседних провинций учить. Когда-то Кравер, Верен и Ирдорг входили в Стобардское королевство, и лорд Вацлав был убежден, что рано или поздно Кроны вернут себе утерянное. Так ли это или нет, пока сказать трудно, а вот знания прошлого ему прямо сейчас пригодились.

— Ну? — надавил он на жреца.

— Во имя Аэста милостивого, — дрожащим голосом начал тот, и Штефан плотнее прижал к себе Илинку, оберегая ее от падения. Он чувствовал, что девочка еле стоит на ногах и с трудом удерживался от того, чтобы смести с помоста всю эту имперскую шваль и забрать свою бывшую служанку.

— Покороче, отец, — поторопил он жреца.

— Пусть этот мужчина возьмет эту женщину и предстанут они перед Аэстом единым целым, — скороговоркой произнес жрец, осеняя их скрещенными пальцами. — Веренаи аредос.

Солнце, будто только и ждало этих слов, медленно скрылось за крышами домов, и с востока на площадь наползла темнота. Она неуклонно отвоевывала у последних отблесков заката небо и погружала в сумерки столпившихся вокруг эшафота людей.

— Объявляю вас мужем и женой, — неуверенно произнес жрец и добавил: — Будьте счастливы.