Случайный хозяин для невольницы

Я чувствовал, как она прорывается внутрь, разъедая на пути черноту, как начинает пульсировать в венах, смешиваясь с моей собственной, вытаскивая на поверхность странные, давно позабытые чувства, заставляя дышать. Жадно, полной грудью."

"Ее энергия была ядом для той части меня, что сдалась на милость безумия. Было больно, тело горело изнутри, но я не мог освободиться и оттолкнуть Ксанку. Зеленое пламя, застывшее во льду, держало намертво. Оставалось только рычать от бессилия и трясти головой в тщетных попытках вырваться, но и сама ведунья была далеко не слабой девочкой. Вцепилась в шею, не давая отвернуться, не позволяя разорвать зрительный контакт.

Я ненавидел ее. Я хотел убить ее. И всех остальных. Ледяного мага, блондина, целительницу, что накачивала их по полной делая неуязвимыми, фею, которая совместила несовместимое, и благодаря которой огонь и пламя свились воедино, превратившись в смертельную ловушку.

Всех разорвать. Насадить головы на кол и выставить в качестве трофея. Как смели они задерживать меня? Из-за них я упустил девочку-дракона. Перед глазами кровавое месиво на месте раны, и как на живую в ушах звучал рев полный боли.

Ей больно. Ее раны смертельны. Так какого черта меня держат в плену?

Снова рывок и снова бесполезно. Я будто замурован в каменную стену, а по венам несется раскаленная лава. Ксана продолжала поить меня своими силами, а вместе с ними в гудящую голову врывались сотни образов. Дружба, совместные приключения, маленькая Киара, отчаянно пытающаяся всех убедить, что меня еще можно спасти. Эти воспоминания жгли раскаленным металлом, причиняя боль, заставляя шипеть, метаться в тщетной попытке спасти свое безумие.

Я попытался призвать клинки, но мог пошевелить и пальцем. Ведунья прильнула еще ближе ко мне и обрушилась со всей силой, сминая темные заслоны.

… Впервые за долгое время грохот барабанов оборвался, и я остался один на один с собой, в тишине. Это было так странно, так внезапно, что я замер, прекратил свою борьбу и просто стоял, не понимая, что произошло.

— Хельм, — прошептала Ксана, — это ты? Скажи, что ты, пожалуйста.

Я не мог ничего сказать. Горло перехватило. Просто смотрел в зеленые испуганные глаза и видел в них свое отражение.

— Хельм?

Кивнул, с трудом.

У Ксанки по щекам покатились крупные, словно алмазы, слезы. Она громко всхлипнула, прижалась своим лбом к моему.

— Ты вернулся. Вернулся, — приговаривая шепотом, водила холодными трепещущими пальцами по моим щекам, — вернулся.

— Я уже могу набить ему морду, за вот это вот все? — раздался ревнивый голос блондина. Он всегда бесился, если я оказывался рядом с его драгоценной ведуньей.

— Занимай очередь, и без тебя желающих полно, — через силу прохрипел я.