Случайно беременна, или Позволь тебя любить

— Что? Как? — перебила она меня, заставив поджать губы.

С ней всегда было удобно, наши отношения продлились почти полтора года. Она жила в моей квартире, тратила мои деньги и предоставляла своё тело, когда оно мне требовалось. Большего мне было не нужно — как я думал, и ей тоже.

— Катерин, используй то, что осталось на карте. Я думаю, тебе должно хватить на новое жилье. Неделя-две — надеюсь, тебе хватит.

— То есть мы расстаёмся? — Девушка приложила ладонь к груди и начала задыхаться.

— Да, ты права. Я приехал лично, чтобы ты четко осознала, что все. Я женюсь, и мне не нужны проблемы. Мы же поняли друг друга? — Я вздернул брови, а уже бывшая любовница перестала наигранно задыхаться и округлила свои и без того огромные темные глаза. — Ты мне не доставишь проблем? Карту, как ты уже поняла, можешь оставить себе, — более мягким тоном добавил я.

Катерина часто закивала и расплылась в улыбке — ещё более наигранной, чем недавняя паническая атака.

— Конечно! Счастья тебе! И твоей будущей супруге! Детишек вам много…

Дальше я уже не слушал, покинув квартиру, — Катерину понесло. Денег-то на карте оставалось ещё много

Быстро сбежав по ступенькам и вдохнув полной грудью душный майский воздух, я растер грудь. Там странно пекло. У меня было много женщин, и расставание всегда было неизбежной частью отношений. Со всеми я всегда разговаривал лично, ставя точки над i, устанавливая границы. И лишь одной-единственной не смог посмотреть в глаза. Потому что именно с ней я никогда и не хотел расставаться.

Глава 23"

"Когда я вошла в комнату к Алеше, он стоял напротив стеллажа с игрушками и задумчиво на них смотрел.

— Все нормально? — шепнула я и присела на пол рядом с сыном.

— Да. Думаю, какие игрушки входят в первую необходимость. Отец сказал именно так. Вещи первой необходимости.

Алеша обернулся ко мне, ожидая ответа, а я уставилась на него во все глаза и слова лишнего вымолвить не могла, мне словно кто-то дал под дых. Удар был очень неожиданным и предельно сильным. Алексей так запросто сказал слово «отец», как будто оно совершенно ничего не значило либо, наоборот, он произносил его изо дня в день на протяжении почти семи лет. И потому так обыденно оно звучит сейчас.

— Мам?

— Да, милый? — Я часто заморгала, прогоняя слезы, но солнечное сплетение все еще болело, словно меня ударили по нему не на каком-то неосязаемом уровне, а на вполне себе настоящем — физическом.

— Какие вещи…

— Любимые, Алеш. Руслан имел в виду самые любимые. Одежду мы с бабушкой сами соберем.

Сын серьезно кивнул и протянул руку за фиолетовым черепашкой-ниндзя — кажется, его называли Дони. Он и правда был любимым.

— Милый, я думаю, в чемодан поместятся и все остальные, и даже Сплинтер.