Случайная тайна от олигарха

Я ничего не имею против, кажется, Рамзана Ахметовича, но от его аппетита и полной тарелки разносолов начинает медленно, но верно подташнивать.

Неужели опять давление поднимается? Да что же это такое, в самом деле?!

— Извини, Рамзан, но о франшизе и речи не может быть, — бархатный тембр Давида обманчив.

В его отголосках безошибочно распознаю сталь.

И это не просто упёртость или желание набить себе цену. Нет, старший сын Садулаевых уже взвесил все «за» и «против» — в этом ему нет равных.

Наверняка Давид пришел к выводу, что ему это не выгодно. Что-что, а вот умению анализировать и крепкой деловой хватке Садулаеву Давиду Мансуровичу нет равных. Неловко потираю шею, натыкаясь на внимательный пронзительный взгляд ухоженной женщины в возрасте.

Она кажется знакомой, но вот только как бы я не пытаюсь вспомнить, кто она, не выходит, пока я не приглядываюсь внимательнее. Гордая осанка, темные волосы, в которых благородно блестят седые пряди, слегка крупноватый нос, указывающий на аристократическую восточную родословную — все кажется настолько знакомым, что непосебе.

Небольшой рот с крепко поджатыми губами, подкрашенными помадой цвета марсалы и эти темные глаза. Да она женская копия моего отца!

Так вот она какая — Савда Таировна, мать Камиллы.

Это узнавание словно открывает ящик Пандоры, выпуская на волю всех демонов так долго и крепко спящих во мне. Двенадцать лет назад — Оля, распаковывай вещи. Рождество праздновать будем дома.

— Что? Почему? Руслан!

Сердечко колотится, как у пойманного зайчишки, пока я, семилетняя босая малышка, прислушиваюсь к разговору родителей, замерев, никем не замеченная, на нижней ступени мраморной лестницы.

— Не спрашивай!

— Но, Мирьям расстроится, она ведь так хотела увидеть…

— Кого?! — рычит отец, как разбуженный после спячки медведь. — Кого, Оля?

— Дедушку, бабушку, братьев и сес… Она написала письмо Деду Морозу с одной лишь просьбой, — начинает всхлипывать мать, а я непроизвольно сильнее сжимаю заледеневшими пальцами гладкие дубовые перила лестницы."

"— Не хотят они ее! Не хотят, — отец бурчит что-то себе под нос, а мое богатое детское воображение рисует его ходящим вдоль кабинета. — Отказались, вычеркнули. Нет для них и не будет Мирьям. Савда ясно дала понять, что в их доме нас не рады видеть.

— Это все из-за меня…

Всхлип матери режет ножом по детской неокрепшей психике, и я начинаю дрожать, словно стою посреди Арктики и меня уносит на льдине в бескрайний океан. Но почему? За что так нас… меня не любят?! Я же почти весь год училась на одни пятерки! Я так мечтала увидеть наконец- то дедушку и бабушку по-настоящему, а не на помятых фотокарточках, которые мне украдкой приносит мама, пока отец не видит.