Случайная тайна от олигарха

Мимика женщины непроизвольно выдает ее истинное отношение к моему присутствию. Когда смысл слов спутницы Давида доходит до моего мозга, удивленно моргаю. Это я-то дитя?! Потрясающее отсутствие такта!

Владимир Сергеевич растерянно моргает, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Несомненно, он далек таких игр. Начальник поправляет узел галстука, будто ему стало трудно дышать, и я неловко ежусь. Оскорбить сразу двух людей и глазом не моргнуть — это талант! Высший пилотаж.

— Камилла*! — Садулаев резко осаждает женщину.

Брови Давида сведены в одну линию, губы недовольно поджаты. Должно быть, он не привык к такой неучтивости, а по-простому — грубой бестактности невесты. Голос Давида похож по холоду на огромную океаническую глыбу, когда он резко передергивает плечом.

— Здесь находятся исключительно профессионалы своего дела, Камилла.

— Извините, я не хотела ни в коем случае вас обидеть или задеть, — тут же послушно извиняется та, чье имя так многозначительно трактуется.

Где-то в глубине души с колен начинает подниматься боль, показывая свой безобразный лик с хищно осклабившейся пастью. Прикусываю нижнюю губу, не могу не думать о том, что теперь-то Садулаев Мансур Шамилевич доволен своей невесткой.

Владимир Сергеевич, смущенно потерев ладонью шею, прочищает горло.

— Что вы, Камилла Валидовна, Мирьям — наша сотрудница.

— Да? — женщина деланно удивляется. Лицемерно улыбнувшись, прикладывает руку к пышному бюсту, подчеркнутому красивой драпировкой и камнями голубого платья. — Выглядите очень юно, дорогая. Примите за комплимент.

«В отличие от тебя!» — ехидничает внутренний голос, отмечая, что женщина ни больше, ни меньше, а возраста Давида.

Стараясь держаться достойно, величественно киваю.

— Благодарю.

Уголок рта Давида еле заметно дергается. Не знаю почему, но мне кажется, что он по достоинству оценил мою выдержку.

— Мне кажется, я вас где-то раньше видела, — не успокаивается спутница Давида.

Садулаев мрачнеет. Похоже, ему, как и мне, все больше не нравится назойливость женщины. Беспокоится, что невеста узнает о том, что нас связывало в прошлом? Глаза Камиллы сужаются, и я отчетливо вижу, как в карих глазах отражается самая настоящая ненависть.

— Это вряд ли, — несмотря на то, что я уверена, что раньше никогда не пересекалась с этой женщиной, внутри меня начинает зарождаться нервозность."

"Спокойно, Мирьям. Это часть взрослой жизни — терпеть то, что неприятно, делать то, что от тебя требуется — это и есть дисциплинированность. Я буквально кожей чувствую ее жалящую, как оса, неприязнь, которая взаимна. Мне почти невыносимо видеть, как она, словно нарочно, скользит ладонью вверх, а затем вниз по литым, хорошо выраженным мышцам груди Давида, что отчетливо видимы через тонкую ткань рубашки.