Случайная тайна от олигарха

Стерва!

— Ты что-то перепутал, Мансур, — шипит змея, извиваясь, чтобы освободить руку из стального захвата. — Не в моей семье проблемы со слухом.

Не знаю, что имеет в виду Савда, но лицо Мансура Шамилевича стремительно меняется. На секунду его искажает такая боль, что я испуганно хватаю мужчину за лацкан пиджака. Кажется, еще мгновение и он, будто пещерный человек, волоком потащит женщину к выходу. Проигнорировав намек Юсуповой, отец Давида щурит глаза.

— Если ты еще раз посмеешь обидеть мою… — Мансур делает небольшую паузу и уверенным, без колебания голосом, продолжает, — дочку, я тебя в порошок сотру. Свекр добавляет что-то на чеченском, сурово чеканя каждую букву и резко отбрасывает руку Савды, словно это ядовитая змея.

Я так потрясена тем, что Мансур Шамилевич называл меня дочерью, что успеваю уловить из его последующей тирады на другом языке лишь что-то про уважение к хозяйке дома. Кажется, Мансур Шамилевич в грубой форме намекнул гостье, что мой статус на порядок выше, чем ее. — Показать выход? — Мансур указывает взглядом на дверь и складывает руки на груди, от чего внушительные мускулы обозначаются четче даже через тонкую ткань пиджака.

Потирая покрасневшее запястье, Савда в бессильной злобе поджимает узкие губы.

— Сама найду."

"Сердце гремит отбойным молотком, пока, стуча невысокими каблуками, женщина не скрывается за дверью. Как только за Юсуповой закрывается дверь, отец Давида стремительно оборачивается ко мне.

— Как ты, Мирьям?

Карие глаза, так похожие на глаза Давида, смотрят с такой искренней с заботой, что я теряюсь с ответом.

Как я?

Да я просто в ярости от наглости этой сумасшедшей!

Даже чай из целого поля ромашек не в силах будет успокоить мой гнев. Не удивительно, что отец оберегал маму от этого дурдома. Внезапно на смену адской порции адреналина накатывает странная апатия, которая совсем не вяжется с быстрым ритмом сердца.

Приложив дрожащую ладонь ко лбу, покрытому мелким бисером пота, успокаиваю подошедшего ко мне ближе Мансура:

— Все хорошо, — во рту все стремительно немеет, и я добавляю уже почти непослушным языком. — Спасибо, Мансур Шами… — это все, что я успеваю сказать, прежде чем в глазах начинает сгущаться темнота, и я резко окунаюсь в тягучую черную, словно смола, пустоту.

Глава 55

Давид

— Давид Мансурович, пожалуйста, успокойтесь! — молоденькая медсестра, пытается ухватить меня чуть повыше локтя, наивно пологая, что сможет остановить. — К Мирьям Руслановне нельзя.

Безмолвно бросаю на нее суровый взгляд и девчонку словно ветром сдувает. Сейчас меня лучше не трогать. Никому. Быстрым шагом преодолеваю длинный больничный коридор. Запах спирта и медикаментов повсюду. Мышцы инстинктивно напрягаются — так всегда бывает, когда чувствуешь опасность.