Случайная связь

Их просто так не купить в аптеке. Нужен рецепт от врача.

– Всё-то ты знаешь, – хмурится он. – Многие люди, уже давно избавившиеся от панических атак, но помнящие эти неприятные тревожные состояния, стараются иметь при себе таблетку транквилизатора, «так, на всякий случай». Я много работаю, часто бываю в дороге и не могу позволить себе долго зацикливаться на этих состояниях.

– По-твоему, это в порядке вещей? А если однажды подобное случится, когда ты будешь за рулём?

– Ничего критичного в этом нет. Не бери в голову.

– Почему именно сейчас? – продолжаю настаивать я.

Мозг усиленно перерабатывает информацию. «Отдых у воды не моё». В парке бросился на помощь к незнакомому мальчишке, а здесь даже не подошёл, и, когда я вернулась, его накрыло панической атакой. Отпустило лишь после таблеток. Со мной никогда подобного не случалось, но я сталкивалась с этим в работе. Ничего приятного в панических атаках нет. И часто такие вещи носят неблагоприятный характер.

– Ты не любишь отдых у воды, потому что когда-то сам едва не утонул?

Мы останавливаемся. Паша задумчиво смотрит мне в глаза.

– Нет, но думаешь ты в правильном направлении, – выдаёт он спустя долгую паузу. – Это просто отголоски пережитого. Не более того.

– Не хочешь рассказывать?

Он отрицательно качает головой.

– Может, как-нибудь в другой раз. Всё нормально, лапуль. – Паша опускает взгляд на мои губы. – Я не шизик. Просто триггернуло, когда ты делала ребёнку искусственное дыхание, а он долго не приходил в себя. С ним всё в порядке?

Между нами действительно много общего. Глупо это отрицать. Я, как и Измайлов, не люблю лезть в душу к другим, но сейчас безумно хочется узнать, что же такого случилось в его жизни.

– С ним всё хорошо. Родители недосмотрели, наглотался воды. Твой случай… Это что-то личное, о чём не хочется вспоминать и говорить?

– Да. Дело в чувстве вины, отчаянном желании что-либо изменить и невозможности этого сделать. Лап, я не хочу подсаживать тебя на эту гадость, которую ты нашла в моей машине. История невесёлая, а я ещё до конца не понял степень твоей эмоциональности. Повременим с откровениями.

Паша вдруг прижимает меня к дереву. Гладит руками бёдра и смотрит изучающим взглядом в лицо. А пациент больше жив, чем мёртв. Внутри всё переворачивается от его рук на моей коже и твёрдости, которая упирается в живот.

– Расслабься, лап, я без защиты. В домике оставил. Просто буду целовать.

Я упираюсь ладонями Измайлову в грудь, царапая ногтями кожу, когда он углубляет поцелуй. Паша шипит и прикусывает мою нижнюю губу.

– Твоя сестра и так глаз с нас не сводит. Если я вернусь со следами от ногтей на груди – сойдёт с ума от любопытства, чем мы занимались с тобой всю ночь. Хотя и так очевидно чем, да? – улыбается он. – У тебя вся шея в засосах.