Случайная связь

Скитаться по гостиницам, когда у жены жильё за границей? Нужно быть полным глупцом, лап, – зевает Измайлов и наконец заключает меня в свои объятия.

Несмотря на то, что он здесь и прилетел, в груди всё равно тоскливо тянет. Я давно стала зависимой от него. И этого не изменить. Мы долго стоим посреди прихожей и обнимаемся.

– Паш?

– Что? – тихо отзывается он, перебирая пальцами мои волосы.

– Когда ты в последний раз нормально отдыхал?

Измайлов отстраняется, на его лице появляется задумчивое выражение, улыбка исчезает.

– Подловила, Софья, молодец. Почти трое суток не спал. Думал, в самолёте подремлю, но не получилось. Валюсь с ног от усталости.

Ответ для меня и так очевиден.

– Ты голоден?

– В самолёте перекусил.

– Тогда идём в спальню, – распоряжаюсь я и тащу его за руку вглубь дома.

Свежим ремонтом в детской и гостиной похвастаюсь позднее.

– Уверена? – усмехается Паша и опускает глаза на мой выпирающий живот. – Тебе разве можно?

– Спать пошли, псевдоизвращенец. Знаю ведь, что не прикоснёшься ко мне.

– Лап, мне бы в душ для начала…

– Потом сходишь. – Я толкаю его на кровать и устраиваюсь рядом.

Измайлов аккуратно прикладывает ладонь к моему животу, не сводя с него уставших красных глаз. Наверное, непривычно видеть меня такой круглой? Самой иногда не верится, что внутри меня развивается новая жизнь.

– Спит? – спрашивает он.

– Очень редко. Весь в отца, – подначиваю я.

Паша усмехается и достаёт из кармана джинсов телефон. Снимает блокировку, открывает галерею и протягивает мне.

– Что там? – Я прищуриваюсь и не тороплюсь брать «мину замедленного действия», заметив, каким предвкушением горят его глаза.

– Видео в папке. Посмотри.

Сажусь по-турецки и открываю ролики один за другим. Их порядка тридцати штук, есть очень смешные. Все они с детьми и отцовскими шалостями. Я досматриваю до конца и делаю то, что считаю правильным и уместным в этой ситуации. Это же открытый троллинг! И Измайлов этого нисколько не скрывает, жадно наблюдая за моим лицом и мимикой. Подготовился, засранец?

– Ты всю папку удалила, – досадливо замечает Паша. – Неужели ничего не понравилось? Софья, у ребёнка должно быть счастливое детство, не будь скучной наседкой, – ехидничает он.

– Да, – соглашаюсь я. – Счастливое детство, а не суровое и опасное младенчество.

Паша забирает телефон и кладёт его на тумбочку.

– Ладно, лап. Убавь контраст своего недовольства. Ничего подобного я не собирался делать. Но так соскучился по блеску чёрных глаз и возмущению в твоём голосе, что не смог удержаться, – довольно улыбается он и опять зевает.

Смотрит при этом так, будто действительно скучал. От нахлынувших чувств я задыхаюсь. В глазах собирается влага, и, чтобы Паша её не увидел, я отворачиваюсь и снова укладываюсь на его плече.