Случайная связь

– Давайте каждый будет заниматься своей работой?

Следователь, пролистав папку до конца, впивается в меня задумчивыми глазами, осматривает с ног до головы и кивает на кабинет Измайлова.

– Пройдёмте, Софья Андреевна. Родственные связи – это хорошо, – произносит он тихо, чуть повернув голову в сторону Звягинцева. – Породнитесь скоро, да, Андрей Валерьевич?

– Возможно, – спокойно отвечает адвокат.

От шума в ушах я почти ничего не слышу. Мысли скачут вразнобой. Если следователь сказал, что они здесь не первый раз, то поводов для беспокойства нет? Но внутри всё дрожит от напряжения. И Паша… Он ведь не рассчитывает увидеть меня в стенах своего кабинета. Он такой вспыльчивый, как бы чего плохого не случилось. Габузов ведь этого и добивается, приглашая меня пройти в кабинет? Хочет посмотреть на Пашину реакцию? Чтобы потом, в случае чего, спровоцировать на конфликт и влепить ему статью за применение насилия или оскорбление представителя власти? Теперь понимаю, почему мы ушли в тот раз из ресторана – чтобы этот человек не увидел нас вместе и тем самым не имел на Пашу рычагов давления.

В кабинете Измайлова много людей. Они устраивают беспорядок: разбрасывают бумаги и лазят по шкафам. Паша сидит на краю стола в расслабленной позе и с усмешкой на губах наблюдает за творящимся беспределом.

– Здравствуй, Павел, – здоровается Габузов, когда мы переступаем порог кабинета. – Сотрудничать с нами не собираешься, как посмотрю? Я не один. С родственниками твоими будущими. У вас тут нечто вроде семейного подряда намечается? Жена в какой сфере будет воровать? Или она далека от твоих тёмных делишек? – насмешливым тоном спрашивает следователь, приближаясь к Измайлову.

Паша поворачивает голову, и на какие-то доли секунды наши взгляды встречаются. Он меняется в лице, челюсть сжимается, в глазах – холодная сталь. Но он тут же берёт себя в руки и отворачивается.

– Семейное гнёздышко вьёшь? – продолжает наседать Габузов и швыряет папку на стол.

Нахально улыбается и переводит взгляд на одного из своих людей в чёрном, едва заметно кивает ему. В считаные секунды Паша оказывается лежащим, его вжимают лицом в пол и обращаются так, словно он опасный рецидивист.

Моё сердце к подобному не готово.

– Даже не надейся. В этот раз трогать не буду, хотя камеры уже отключили. Ты мне сегодня в сознании нужен. Но знал бы ты, как хочется извинения ещё раз принести. Аж носок ботинка чешется. Может, ты нам сопротивление окажешь? Или оскорбишь меня как-нибудь? Чтобы мы счёт сравняли?

– Слабых и обездоленных не обижаю, – чеканит Измайлов.

Габузов довольно кивает.

– Постановление фотографировать будешь? Я сегодня опять добрый.

– Проводите обыск и выметайтесь."

"– Нет, в этот раз с тобой на допрос поедем, Павел.