Случайная свадьба (+ Бонус) (СИ)

— Неправда, — вступаюсь я за Давида, — он просто не любит выставлять свои чувства напоказ. Я лучше вас знаю, каким он может быть. На самом деле он романтичный и очень чувственный!

— Бессердечный эгоист! — невозмутимо продолжает Аверин.

— Вы просто его не знаете! — вскидываюсь возмущенно. — А кто, по-вашему, оплатил лечение сыну Иласа, когда ему понадобилась операция? Все-все расходы на себя взял. А когда Аслан сломал ногу, кто его на себе несколько километров тащил? А для старого Заурбека кто специальную должность придумал — каждое утро проверять крысоловки, потому что Заурбек впал в депрессию, когда его на пенсию отправили? Думаете, он не знает, что персонал подворовывает? Да знает прекрасно. Он бы их давно разогнал, этот замок очень невыгодно содержать. Но Давид чувствует ответственность перед работниками, ему их всех жалко оставить без работы. Потому и позволяет, пока те не сильно наглеют. А вы говорите...

Меня подводит голос, я громко всхлипываю. Совершенно случайно обнаруживаю, что сосед совсем распоясался и прижимает мои руки к своему лицу. Воспользовался случаем, пока я отвлеклась. С возмущением их отбираю, а Аверин тем временем не унимается.

— Надменный говнюк.

Тут мне возразить нечего.

— Я все равно его люблю, — с горечью шепчу, опуская голову, — и мне все равно, какой он. Для меня он самый лучший, я его любым любить буду.

Мой сосед хоть и со странностями, но, похоже, человек неплохой. По крайней мере, ко мне он проявляет искреннее сочувствие, а на последних словах едва не рыдает вместе со мной.

— Правильно, Мартуся, — одобрительно отзывается из-за штурвала Росомаха, — если любить, то только так, целиком и безоговорочно. А то, кто б говорил...

— Он больше не мой муж... — шепчу потерянно, — мы развелись.

Аверин выгибает бровь в сторону Антона, пренебрежительно хмыкает и достает из-под сиденья кожаную папку.

— Вы как хотите, а я больше на это спокойно смотреть не могу.

Вынимает из папки скрепленные листы и протягивает мне.

— Что это? — смотрю с опаской. Меня теперь пугают любые бумаги.

— Это яркий пример того, как молоденькие глупые девчонки не глядя подмахивают важные документы. Что вы сегодня подписали, знаете? А, Марта Константиновна? — спрашивает он меня, а я таращусь на документ.

Внизу стоит моя подпись, и не одна. На каждом листе стоит. Это явно те бумаги, что я подписывала днем в кабинете Давида. Но вот содержание...

— Я, Марта Данилевская, настоящим документом обещаю любить и боготворить своего мужа до конца своих дней, — читаю вслух, чувствуя, как по спине ползут мурашки. Поднимаю глаза на Аверина: — Это что вообще такое?

— Читайте, читайте дальше, Марта Константиновна, — поощрительным жестом приглашает Аверин. — Раз уж не удосужились прочесть, когда подписывали.

Я и читаю.