Случайная свадьба (+ Бонус)

Зачем ты вообще меня подобрал на той дороге?

Мне кажется, что я кричу, но из груди вырывается лишь хриплый шепот. Голос совсем меня не слушается, руки тоже не слушаются. Я сжимаю кулаки и хочу ударить Росомаху, но даже всех сил хватает только на то, чтобы безвольно стучать ими о грудь, которая кажется каменной.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​И тут я проваливаюсь куда-то. Комната исчезает, исчезает ночник, а вместе с ними исчезает Росомаха. Из глаз непрерывно текут слезы, я снова упираюсь во что-то твердое.

— Успокойся, Мартуся, успокойся, — кто-то перехватывает мои руки, и я облегченно всхлипываю.

— Бабуля…"

"— Да, да, это я, — она гладит меня по голове и укладывает на свою усохшую затвердевшую грудь. — Ложись, моя милая, и спи.

Я продолжаю всхлипывать, но бабуля безостановочно гладит меня то по голове, то по плечам, то по спине, и я постепенно успокаиваюсь.

— Какая ты неудобная стала, — бормочу, устраиваясь поудобнее.

Бабуля ничего не отвечает, лишь заботливо укутывает меня одеялом.

— Спи, Мартуся, — шепчет у меня в подсознании знакомый голос.

Я его не узнаю, знаю только, что он мне очень дорог.

Внезапно осознаю, что так и не спросила ни у Росомахи, ни у бабули, куда делся Давид. Но сил на то, чтобы спрашивать о Давиде, у меня уже нет, и я проваливаюсь в сон, как будто внутри отключили источник питания.

Глава 26-1

Открываю глаза и вижу над собой незнакомый потолок. Голова гудит, будто это не голова, а колокол кафедрального собора в родном городе. И вообще такое чувство, что я не проснулась, а очнулась.

Обвожу глазами комнату — похоже на отельный номер. Но испугаться не успеваю, взгляд утыкается в мужа, который сидит возле меня в своем космическом кресле и спит. Руки сложены на груди, голова запрокинута, глаза закрыты.

Он даже в такой неудобной позе красивый!

Некоторое время им любуюсь, пока не спохватываюсь. Как я тут оказалась и почему Давид спит в кресле? Напрягаю память, но из последних вменяемых воспоминаний получаю только холодную воду и мужа, который меня спас. Дальше начинается полнейшая дичь.

Хотя, чему я удивляюсь? Весь последний месяц моей жизни это слово описывает как нельзя лучше.

Так вот. Мне снились сны. Сначала Росомаха, потом бабуля. Бабуля ладно, а вот зачем приснился Росомаха, не имею ни малейшего понятия. Зато хорошо помню во сне свое ощущение, что где-то рядом был Давид. Совсем рядом. И вот пожалуйста, он здесь.

А я уж решила записываться в сумасшедшие.

Только ему неудобно так спать. Неужели он просидел возле меня всю ночь?

Теперь уже неудобно мне. Но помучиться угрызениями совести не успеваю, потому что Давид открывает глаза и наши взгляды встречаются.

— Доброе утро, — говорю тихо мужу.