Случайная свадьба (+ Бонус) (СИ)

Из динамика доносятся очень странные звуки, как будто Данилевский… плачет?

— Э-э-эй, Давид? Что с вами? — спрашиваю осторожно, опираюсь на спинку и поднимаю глаза вверх.

Сейчас у меня взгляд ничем не замутнен, и я ясно вижу в листве черную блестящую точку. Смотрю на точку, потом на свой рисунок. Несмелую надежду, что у меня неразборчивый почерк, и Давид не сумеет прочитать мои каракули, в клочья разносят булькающие звуки из трубки.

«Умный» замок значит?

— Отбой, — говорю в микрофон и отбиваюсь. Не свожу взгляда с черной точки. Нажимаю кнопку вызова прислуги, и через полминуты возле меня возникает Зарета.

— Звали, госпожа Даниле…

— Звала, — перебиваю, — мне нужна жевательная резинка. Пачка.

— Но… — растерянно оглядывается девушка, — Давид Давидович не употребляет…

— Зато я употребляю. И много, — на всякий случай свожу брови, — так что придется найти."

"Не знаю, где они ее берут, но пачку мятных подушечек приносят быстро. Набиваю полный рот, старательно жую, улыбаюсь в камеру. Влезаю на диван, затем на стол и осторожно раздвигаю листья.

Так и есть, камера. Подмигиваю в глазок и старательно залепляю его жвачкой.

Все, на сегодняшний день пункт наблюдения выведен из строя, а как будет дальше, посмотрим.

Так увлекаюсь работой, что отказываюсь от обеда, прошу только кофе с эклерами. Ну и еще навещаю Левана, помощника повара, чтобы сжечь у него в мангале вырезанную из тетради страничку.

Время летит незаметно, если ничего не помешает, сегодня закончу с оцифровкой еще нескольких книг. А там вообще в кайф будет — рисуй себе таблицы и считай.

Звучит сигнал вызова — Давид.

— Марта, ты где?

— Алло! — кричу в трубку. — Алло! Плохая связь! Ничего не слышно!

Для убедительности стучу по аппарату и дую в микрофон. Выключаю телефон, откладываю в сторону…

— А так? — раздается сзади насмешливое. — Так нормально слышно?

Нехотя оборачиваюсь. Данилевский в своем кресле сидит прямо за беседкой и смотрит на меня как-то не очень ласково.

Очень-очень неласково он смотрит…

Глава 20

— Давид? — округляю глаза, он подъезжает ближе. — Вы же сказали, что до конца недели…

Он не дает договорить, цепко хватает за запястье и буквально вытаскивает меня из беседки. Ни слова не говоря, разворачивает кресло и едет к замку. Мне ничего не остается, как идти за ним.

Идти — это мягко сказано. Данилевский развивает неплохую скорость, и я иду очень быстрым шагом, временами переходя на бег. Персонал, встречающийся по дороге, ошарашенно приветствует своего хозяина, а затем провожает нас понимающими улыбками.

— Куда вы меня тащите? — шиплю я, пытаясь высвободиться. — Что о нас подумают, Давид?

— А что им еще думать? — Данилевский старается быть невозмутимым, но я уже научилась различать, когда он прячет за такой маской свою злость.