Случайная первая. Прокурор и училка (СИ)

Скорее всего, эта дурында сейчас стоит на коленях на полу задницей кверху и разговаривает с подкроватным монстром, который только и ждал её, чтобы появиться во всей красе. С неё станется.

И уж, естественно, она не делает ничего такого, что рисует твоё воображение, Турисов.

Это ты внезапно сегодня попал на секс, мужик… Только о нём и думаешь.

Очередной звук навёл его на ещё худшие мысли. А вдруг с Марфой плохо? Мало ли что выкинет ещё её организм. Может, стоило таблетку антигистаминную дать? Хотя откуда у него тут таблетки.

Чёрт…

Пришлось идти.

Вот он как знал, что этого не стоило делать.

Дверь в спальню, конечно же, была закрыта неплотно. Точнее, совсем не прикрыта.

Спальня была небольшой, предназначалась для гостей. Кровать, тумба, маленький столик и пуф перед ним. Собственно, всё.

Кровать стояла изножьем к двери. Подойди к проёму — и увидишь всё.

Илья и увидел.

Привычка носить светлые рубашки на службе сегодня сыграла с ним невесёлую штуку. Зато он понял, почему носила белое Марфа. На её коже светлые оттенки играли беспроигрышно. Учитывая копну пшеничных волос и веснушки… Жаль, что сейчас, в полутьме, их невозможно было рассмотреть.

Свет Марфушечка-душечка не додумалась включить. О чём Илья искренне пожалел. Потому что ему хотелось видеть.

Всё…

Что разворачивалось сейчас в чужой спальне, да ещё и на его глазах.

Свет давали уличные фонари, что щедро освещали комнату.

Вот он — несомненный плюс нижних этажей.

Ночные шторы никто не задёрнул…

Марфа ласкала себя.

Развела ноги, согнула в коленях и трогала сокровенное…

Кто-то свыше сегодня решил Илье воздать за всё.

Можно было забраться под одеяло и спрятать себя. Можно было кровать поставить таким образом, чтобы свет не играл на простынях, не рассеивался по телу лежащего. Можно было прикрыть дверь.

И всё…

Тогда бы Илья Турисов выпил ещё бокал вискаря, полистал новостную ленту в телеге и лёг спать. Возможно, даже проспал до утра.

И никак, никаким образом не оказался на пороге спальне, жадно наблюдая, как девичья рука бесстыдно трогает мягкую плоть под трусиками.

Надо ли говорить, что они тоже были белыми? И кружевными…

Вот тебе и МарьИванна, скромная учительница начальных классов! С вызывающе-сексуальным бельём…

Илья видел… Даже находясь в метре от неё и в полутьме. Потом он поймёт, что из зала тоже падал свет, предоставляя ещё лучший обзор. И всё вместе соединялось в убийственный контроль.

Похоть вышла на первый план. Сместила доводы разума, ограничивающие рамки.

И, возможно, Турисов остался бы стоять на месте. Возможно, понаблюдал бы и ушёл в ванную, где довёл бы сам себя до разрядки.

Если бы не тихий хныкающий голос Марфы, взорвавший ему мозг.

— Я не могу кончить… — прошептала она, сводя колени вместе и зажимая руку.