Случайная тайна от олигарха

— Ангелина…

Максим поднимает голову, и я вижу прекрасные, как штормовое море, абсолютно пустые синие глаза. В руке у брата Давида рвано бьется, едва трепеща, вырванное сердце. Его собственное. Максим смотрит сквозь меня. Затем, будто адским огнем, обжигает хриплый мужской голос.

— Ангелина…"

"Как же ему больно! Душа испуганно сжимается от ужаса. Не могу вынести это ни секундой больше! Словно по щелчку пальцев оказываюсь в другой — темной комнате. В одно мгновение вся боль уходит.

Только покой…

Меня будто качает на волнах. Медленно, плавно. Нет! Нет, не хочу я этого покоя! Верните назад. Немедленно! Меня ждут мой Давид и сынок. Пожалуйста… Ласковый ветерок касается кожи, как будто желая успокоить, отвести панику. Внезапно ощущаю теплые объятия и такой родной аромат мамы.

Его не спутать ни с чем… Но почти тут же ласковое тепло исчезает и с моих губ отчаянно срывается:

— Мама?! — тянусь вперед рукой. — Не уходи! Я так скучаю!

Сердце запинается, когда прямо в ушах слышу мягкий мамин голос:

— Еще не пора. Тебя ждут, доченька, — ее голос растворяется и последнее, что я слышу: — Я всегда рядом.

Прикладываю огромное усилие и дергаюсь, словно от толчка. Тьма начинает постепенно рассеиваться, и я слышу, словно сквозь толщу воды голоса:

— Она приходит в себя.

Тяжело моргаю и наконец открываю глаза. Веки набрякшие, как после тяжелого глубокого сна. Чувствую себя ужасно! По мне будто проехался тяжелый каток, сломав каждую косточку. Но что-то древнее и инстинктивное заставляет слабо, но настойчиво приказать хриплым голосом:

— Дайте моего ребенка! Где мой сын?

Медсестра поспешно кидается ко мне и помогает приподняться на кровати. Все болит, особенно низ живота и я, прикусив губу, откидываюсь без сил на высокую подушку. Только сейчас я замечаю Давида. Он стоит у окна. В могучих руках любимого, запелёнатый малыш.

Такой крохотный!

Сердце заполняется вибрирующей материнской нежностью.

Мой Русланчик!

Давид в три шага оказывается рядом, и я настойчиво тяну руки к ребенку:

— Кажется, я чуть не умерла и не попала в ад, — морщу нос, вспоминая дикие видения. — Чтобы я еще когда-нибудь позволила сделать мне наркоз.

Ни за что!

Аккуратно прижимаю к груди теплый белый сверток и не могу до конца поверить в происходящее.

Мой сынок! Руслан…

Семь месяцев я носила его под сердцем. Столько всего МЫ ВДВОЕМ пережили. Страх, отчаянье, радость! А теперь я тебя вижу.

Крохотное личико такое безмятежное во сне, что мне даже страшно дотронуться до светлой атласной щечки. А ресницы какие!

— Ну да, — отвлекает меня Давид от первого знакомства с малышом. Несмотря на улыбку любимого, под глазами у него замечаю темные круги от усталости и переживаний.