Случайная ночь

Но тогда мысли о том, что она меня на полном серьезе пошлёт далеко и надолго… да в общем, такие мысли мне даже и в голову не пришли.

А теперь все вообще по-другому. Мы сталкиваемся почти каждый день. Я могу беспрепятственно ей звонить. Спрашивать, где она, чем занята. Могу даже приехать, задержаться у неё, но… это все вообще не то. Отстранённость взгляда, женское равнодушие, тщательно замаскированное ожидание момента, когда я развернусь и, наконец-то, оставлю ее одну… это реально вымораживает. И самое главное, я вроде ничего плохого ей не сделал, никак не обидел. С чего она настроена против? Ещё и так решительно. Ожидает подвоха? Или просто не доверяет. Чуть зубами не скрипнул от злости, когда Оля спокойно и завуалированно обрисовала наше с ней дальнейшее взаимодействие: ни к чему не обязываю. Встреч не жду. Денег тоже. Катиться можешь уже сейчас. Но если очень захочешь поприсутствовать, так уж и быть – потерплю. Только нечасто, ок?

Прекрасно. Что тут скажешь. Ей даже бабки не нужны. Она согласна вкалывать как лошадь, лишая себя радости полноценного материнства, отдавать всю себя работе, только бы ни от кого не зависеть. А я так и подавно ей как кость в горле. И это осознание все больнее пилит, пилит, пилит…

Я вообще-то не романтик. И это мягко говоря. Но перед глазами частенько всплывают приятные картины. Мы с Олей гуляем по набережной, она гладит округлившийся живот, улыбается и радостно на меня смотрит… Она звонит мне и воодушевленно рассказывает, как малыш ощутимо толкается, а мне хочется послать все к черту и тут же приехать к ней. А ещё… то, к чему мысли возвращаются наиболее часто: я влезаю в любимые спортивки вместо строгих офисных брюк, натягиваю кеды, кепку, хватаюсь за ручку коляски и выхожу из квартиры, пока Оля тихонько закрывает ключом дверь. Дверь квартиры, где мы живем вместе. Нас с мелким она догоняет у лифта и любовно поправляет малышу одеяло, а потом обнимает меня сзади. А я накрываю ее пальцы своей огромной ладонью…

И я отчего-то уверен, что будет пацан.

«Мы с тобой чужие люди».

Ну да. Так и есть. Только эти мысли из головы все никак не уходят. И я реально задумался: а почему мы до сих пор чужие?

Я иногда размышляю… каково это? Быть отцом. Это ведь не ежемесячные переводы на карту. Это когда просыпаешься пораньше, тихонько готовишь овсянку, наваливаешь туда ягод, мёда и двигаешь тарелку к сыну. А потом берёшь малого в охапку и прешь с ним в спортзал, объясняя, как надо работать с железом. А после по сугробам ещё и за букетом для жены валишь. Точнее, за двумя. Один от меня. Другой от сына. А перед уходом на работу меня целуют в обе щеки и выпрашивают сегодня приехать пораньше.

Как-то так я вижу семейную идиллию. Такую же видел и с Селеной, но она не захотела. А я со временем перегорел.