Случайная дочь миллионера

Особенно когда она начинает тянуть припев, который должен быть раз в пять быстрее.

Я оборачиваюсь назад, смотрю  на Руслана, он же, наоборот, смотрит  на сцену со всей серьезностью. Абсолютно сосредоточен на дочери. Я прикрываю ладошкой рот. Господи, Алиска истинная дочь своего отца. Раньше я и не думала о том, насколько они могут быть похожи по характеру.

Руслан замечает на себе мой взгляд. Улыбается. Я пожимаю плечами и отворачиваюсь.

Господи, Алиска бесподобная. Кажется, в нее влюбился весь зал. И все равно, хорошо или плохо она играет и поет. И когда она наконец-то заканчивает терзать несчастное фортепиано, поднимается со своего места и кланяется с совершенно невозмутимым видом, зал взрывается аплодисментами и криками «браво».

Дочь даже не улыбается. Все с таким же серьезным видом кивает, якобы: «Спасибо, холопы, за то, что почтили благодарностями свою талантливую королеву», – и, перекинув копну густых волос на одну сторону, гордо удаляется со сцены.

– Я, наверное, плохая мать, но я не могу перестать смеяться, – говорю, все еще сражаясь с приступом смеха.

– Кто вообще додумался записать ее в музыкальную школу? – обескураженно спрашивает Макс. – У нее же… прости, конечно, Вика, ты же знаешь, что я Алиску люблю как свою, но у нее же нет ни слуха, ни голоса. Те скрипки, от которых у всех чуть пена из ушей не пошла, и то лучше отыграли. Куда вообще учителя смотрят?

– Не спрашивай, Макс. Я две недели пыталась ее отговорить. Она уперлась: хочу, и все. Не переубедишь. Надеюсь, ее энтузиазм быстро иссякнет.

– Наверное, нужно пойти к ней, утешить. Она наверняка расстроилась.

– Ее можно будет забрать только через десять минут. Всем родителям заранее программу сбросили. Будет перерыв, и тогда первая группа выступивших займет место в зале, а вторая пойдет за кулисы. – Я и сама за дочь волнуюсь, очень не хочу, чтобы это выступление как-то сказалось на ней. Хочется как можно быстрее заверить ее в том, что она отлично отыграла.

– Ясно, – тяжело вздыхает Макс. Я же снова назад оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Руслан все еще здесь.

Он смотрит прямо на меня. Пристально, серьезно. Потом на затылок Макса взгляд переводит – скорее всего, слышал наш разговор.

Я сглатываю и отворачиваюсь.

Через десять минут я забираю Алису и мы выходим из зала. Алмазов смешивается с толпой. Стоит неподалеку от нас в холле, упирается бедрами в высокий подоконник.

Мама разговорилась со знакомой женщиной, Макс  в нескольких шагах от нас по телефону говорит .

– Хорошо отыграла, – хвалю дочь.

– Сережа все равно лучше. Я слышала, как учитель хвалила его, а мне ничего не сказала, – тяжело вздыхает она, обиженно сопя.

– Просто не успела еще. Не волнуйся. Все было отлично. Вечером устроим праздник, я закажу доставку.