Случайная любовь

«Семьдесят процентов мне, тридцать — тебе. И без глупостей!» — Зак, конечно. «Русский девка, проститутка…» — Ненавижу, грек… «Машенька, солнышко…» — А это Вадик, Вадим… Макс, а ты что же молчишь?

Ты-то, надеюсь, жив? Я люблю тебя Макс, я не могу без тебя…

Застонав негромко, я открыла глаза.

— Машенька, тебе приснился дурной сон? — спросил отец.

— Да, папа, поскорей бы его забыть!

— Это нервы, Машенька. Это пройдет. Дома ты выпьешь успокоительное и придешь в норму.

Я прижалась к отцу, как маленькая девочка, и, вздохнув, спросила:

— Папа, а почему снятся сны?

— Сны? Не знаю, Машенька. Подсознание, наверное, работает, когда ты отдыхаешь.

— А если мне снится прошлое?

— Это говорит о том, доченька, что ты пытаешься его вспомнить.

— Я не пытаюсь его вспомнить. Я хочу его забыть, но у меня ничего не получается.

Дома заплаканная мама бросилась мне на шею и громко заголосила. Она постарела за эти дни.

Несчастная женщина, готовая боготворить собственную дочь… Но я-то не являюсь таковой. Я не Маша, я — Лена, я самозванка, хотя и стала ею не по своей воле.

Взяв маму за руку, я привела ее в свою комнату и усадила на кровать.

— Мама, я должна тебе кое-что сказать. Я больше не могу обманывать ни себя, ни тебя, ни папу. Это очень тяжело — жить чужой жизнью, пойми меня…

— Машенька, ты слишком много пережила. Тебе нужно отдохнуть.

— Дело в том, мама… Дело в том, что я не Маша.

Из груди вырвался громкий стон.

— Машенька, ну что ты такое говоришь, родная? Может, позвать тебе врача?

— Врач мне не нужен. Я не находила в себе сил сказать правду. Но.., вы с отцом стали для меня настоящими родителями. Ближе вас у меня никого нет.

Я перевела дух и продолжила:

— Меня зовут Лена. Я была проституткой. Теперь мне стыдно за свое прошлое. Я хочу забыть его, но у меня ничего не получается, ничего.

Закрыв лицо руками, я заплакала.

— Мамочка, прости меня, если сможешь, прости, — вырвался из горла беспомощный крик. — Ты представить себе не можешь, как я хотела быть Машей! Но я Лена, Лена! — Я упала на колени и прижалась к маминым ногам. Рыдала я так сильно, что в комнату вошел отец. Оторвав меня от матери, он уложил меня на кровать и заботливо укрыл теплым верблюжьим пледом.

— Машенька не в себе, — объяснила мама. — Смерть Вадима выбила ее из колеи. Надо бы пригласить к ней психоаналитика.

— Клава, в Москве она нашла человека, который посадил ее на иглу.

— Что?! — Мама испуганно зажала рот ладонью. — Виталик, ты должен с ним разобраться! — сказала она чуть позже. — Этого выродка надо… убить.

— Он мертв, Клава. С ним разобрался Вадим.

— Я не Маша, не Маша, — опять затвердила я на одной ноте.

Мама вызвала врача, и тот, не мешкая, ввел мне успокоительное. Я почувствовала, как закружилась голова, и провалилась в сон.