Случайная встреча

Он решил, что, только когда будет убит Эдвард Баррингтон или его отец, справедливость восторжествует. Тоби всегда был странным парнем — любил боксировать на ярмарке и считал, что сам Бог послал ему возможность отомстить, когда его попросили помогать в уходе за больным. Именно он убил мистера Эдварда Баррингтона, считая это возмездием за убийство своего отца. Но, встретившись со смертью лицом к лицу, он ужаснулся содеянному! Тоби сказал, что его душа не найдет покоя до тех пор, пока вы обо всем не узнаете. Он знал, что подозрения продолжают отягощать судьбу многих людей, включая вас, от которой он не видел ничего, кроме добра! Тоби умолял меня разыскать вас и привести к нему, чтобы он мог покаяться, а когда оказалось, что это невозможно, попросил меня все-таки найти вас и лично рассказать обо всем!

— Вы очень хорошо поступили, приехав сюда! — воскликнула я. — Я понимаю чувства этого бедняги!

— Как мне хотелось разыскать вас еще до смерти Тоби! Тогда он бы знал, что я встретился с вами и все рассказал. Брат постоянно казнил себя из-за того, что мистер Баррингтон был инвалидом, не имевшим надежды на выздоровление, и утверждал, что не допустил бы осуждения невиновного, за преступление, совершенное им! Тоби говорил, что подстроил все так, чтобы это выглядело самоубийством.

— Значит, мой бывший муж никогда не произносил слов, которые Тоби пересказал коронеру?

— Мой брат сказал, что он старался все обставить так, чтобы никого не обвинили. Он не мог допустить, чтобы за убийство осудили невиновного! Тоби просто хотел, чтобы восторжествовала справедливость… «Око за око», — он все время повторял это…

— Кажется, моя жена переутомилась: нашей дочери всего три дня отроду.

— Вы уж простите меня, — сказал Том Феллоуз, — но я был обязан выполнить свой долг!

— Я просто не знаю, как благодарить вас за это! — опять воскликнула я.

— Я позабочусь о том, чтобы вам предложили немножко подкрепиться, — сказал Джейк и в дверях обернулся, как-то странно улыбнувшись мне.

Я лежала в постели. И видела колыбель своего ребенка, колыбель-качалку, в которой лежали младенцы этого семейства в течение двух последних сотен лет.

Я была рада тому, что мне предоставили хоть несколько минут одиночества, так я была переполнена чувствами, которые было трудно скрыть. Преследовавшие меня страхи развеялись, и теперь я знала правду: она поражала, удивляла, но была неопровержимой.

— У бедняги не было ни крошки во рту в течение последних двадцати четырех часов, — сказал он.

Джейк подошел к кровати и, взяв меня за руку, улыбнулся.