Случай в Семипалатинске

 — Дураки пишут в Роттердам, а между их конвертами замешиваются шпионские эстафеты?

— В жизни бы не додумался. Э-эх… Сумею ли я, такой вот неуклюжий, стать полноценным сменщиком покойному Ивану Лаврентьевичу?

— Придется подтянуться, — улыбнулся Лыков-Нефедьев. — Так вот. С этой догадки и началась вся история. Присыпин договорился с почтовым ведомством, что оно будет вскрывать письма, адресованные в Роттердам. И вскоре обнаружилась явно преступная корреспонденция. В одно послание даже был вложен лист мобилизационного плана Семипалатинского кадрового резервного батальона!

— Это прошлые дела, — одернул сына Алексей Николаевич. — Давай говорить о нынешних. Удалось найти что-нибудь интересное в бумагах Присыпина?

Николай ответил, что выяснили имя перевербованного агента. Как и предположил атаман Жоркин, им оказался приказчик Мурзагельды Кильдеев. Его тело обнаружили на следующий день после убийства полицмейстера. Кильдеев отвозил задаток поставщику соли на озеро Калмакан. Оно казенное и сдается в аренду частным лицам. Кроме соледобычи озеро известно лечебными грязями, помогающими от ревматизма и сифилиса. Сифилис — бич Степи, все больше и больше кочевников им заражаются. Больные живут в юртах, а столуются у почтосодержателя. Труп несчастного лежал в грязи, в ста шагах от почты. Никто ничего не видел и не слышал… Полиция открыла дознание по факту убийства и ограбления. Успехов по нему нет.

Лыков как старший в чине завершил совещание такими словами:

— Искать! Перевернуть каждый камень. Работаем не покладая рук, и результат появится.

Они с сыном возвращались в гостиницу уже при свете луны. Оба поселились в номерах Зенкова на Областной улице. Так себе номера, зато тихо, все постояльцы наперечет. В секретных делах оно сподручнее.

Алексея Николаевича взволновали некоторые места из политической записки британского резидента. Он шел и разглагольствовал:

— Казахи мечтают о сепаратизме! Это как понимать? Независимый султанат? Как они себе это представляют? Да кто им позволит!

Николай отделывался общими словами: народ должен иметь право на независимость, тем более если их три с лишним миллиона.

— Ты хоть представляешь, что говоришь? — налетел на него отец. — Есть Россия, монолит под скипетром государя. Какая тут независимость? Она возможна только через бунт, через кровь. На практике иначе не получится. Ты что, к этому призываешь? Будь реалистом.

— Нет, папа, я призываю к политическому такту. Надо реформировать страну, дать подчиненным народам больше прав. Нельзя душить их в объятьях. Польша, Финляндия, Кавказ, Туркестан — они же как пороховые бочки. И не от глупости или удальства люди там бунтуют, а от безысходности. Тебе все нравится в нашей империи?

— Нет, конечно, — признался сыщик.