Случай в Семипалатинске

Увидев расстрелянные дрожки, путники остановились. Им быстро объяснили, что произошло. В тарантас погрузили раненого и барышню, и он рванул дальше. Лыков с винтовкой остался караулить экипаж.

Он оказался в городе, из которого только что уехал, через пять часов. Первым делом сыщик навестил Ботабая. Военный лекарь сказал ему, что угрозы для жизни разведчика нет. Тот потерял много крови, но сама рана чистая, важных органов пуля не задела. Месяц полежит человек на койке, а потом снова можно в бой.

Из лазарета Алексей Николаевич направился к сыну. И нашел его вместе с Анастасией. Та сидела бледная и тихая, но в целом держалась хорошо. Чуть не погибла, застрелила человека. Питерец утешил ее:

— Ну, амазонка-туркестанка, жалко, Чунеев тебя в тот момент не видел.

— Это когда меня стошнило на дорогу?

— Нет, когда ты сменила раненого и вступила вместо него в бой.

Помолчав, коллежский советник добавил:

— Скажем прямо, нам повезло. Но лишь потому, что мы дали им отпор.

Вечером Лыков, Забабахин и Малахов изучали трупы погибших барантачей.

— Никогда их не видел, — констатировал начальник уезда. — Это пришлые.

— По виду дунгане, — предположил полицмейстер. — Хотя… Черт их разберет.

Ночь Алексей Николаевич провел в полубреду, ему снились кошмары. Будто бы Настя с Николкой отбиваются от полчищ врагов. Он пытается им помочь, а они его прогоняют, говорят: ты уже старый, отдохни, мы сами как-нибудь…

Утром сыщик пришел в присутственные места с красными, как у пропойцы, глазами. Геннадий Захарович выглядел не лучше. Он протянул гостю бланк телеграммы.

— Читайте. Только что пришла.

Осташкин сообщал, что ночью на клеверах нашли тело купца Тайчика Айчувакова. По всем признакам, это был тот самый кашгарец, личность и местопребывание которого Лыков просил установить.

— Что такое «на клеверах»? — спросил коллежский советник у подполковника.

— Местность на окраине Верного. Между Татарской слободой и Казенным садом. Пойма двух соседствующих речек, Алматинки и Казачки. Раньше там были выпасы. А в последнее время начали строить дома.

— Через час буду с вещами на плацу.

Лыков побежал к сыну и рассказал ему новость. Тот был поражен.

— Но как они узнали? — развел руками питерец. — Ведь сведения, полученные от Токоева, держались в секрете.

— Что знают двое, то знает свинья, — привел старую поговорку подпоручик. — Кто был осведомлен?

— Ты, я, Малахов, Рамбус, Штюрцваге, Ганиев и Забабахин. Семеро.

— Ты на кого грешишь? — спросил сын.

— Да ни на кого! Все свои, надежные. Разве только подъесаул?

— Папа! Он тебе жизнь спас! Ты забыл?

— Ни за что! Он порядочный.

— И кто же предатель, черт раздери? Телеграфисты? Я закодировал экспресс. Остается только одно: измена в Верном, в окружении вице-губернатора.