Случай из практики. Том 2

 – Конечно, о моих далеко идущих планах он ничего не знал, его интересовал только драгоценный Арастен… Я предложил ему сделку: он оставит меня в покое, а я взамен не трону ни его самого, ни его семью.

– Лагарста не согласился… – проронила я.

– Я и не рассчитывал, что он согласится, – пожал плечами Таваль. – Он был из тех, что долг ставят превыше всего остального. Вы не знали его, госпожа Нарен, а он был страшным человеком. Неудивительно, что его так ценили на службе… Ради того, чтобы остановить меня, он не пощадил бы и родных. Страшный человек, – с заметным удовольствием повторил Таваль. – Я бы с радостью продолжил эту игру, но он как раз решил обратиться в Коллегию. Доказательств у него не было, но могло хватить и намеков! Жаль… Пришлось мне сделать первый ход. Заметьте! – он воздел указательный палец. – Я умею ценить достойных противников!

– Так что же он вам все-таки сказал? – поинтересовалась я. – Неужто вы не запомнили? Не так часто вам отказывают, я полагаю…

– О, вы правы, – усмехнулся Таваль. – Я помню его слова… Когда я предложил ему выплатить долги за имение, заложенное еще дедом его жены, да еще кое-что в придачу, Лагарста задрал нос вот этак, – он скроил высокомерную мину, – и заявил; мол, честь его не продается ни за какие деньги, а сыновьям лучше быть детьми убитого при исполнении офицера, нежели детьми продажной твари. Сильно сказано! Но толку-то? – он усмехнулся. – Когда же я спросил, как он относится не к собственной жизни, а к жизни жены и детей…

– Ну же? – подбодрила я.

– Он закатил мне пощечину, – с явной неохотой ответил Таваль. – Попросту, как деревенский мужик. И сказал… уж простите, госпожа Нарен, воспитание мне не позволяет повторить те слова, которыми назвал меня арнай Лагарста! Смысл, однако, состоял в том, что я… гхм… человек бесчестный, а потому он готов ожидать от меня любой подлости. Но, дескать, на такой случай у него припасены какие-то письма…

– Вы не рискнули тогда что-либо предпринять, – кивнула я.

Все это присутствовало в воспоминаниях Лауриня: и негромкие, но злые голоса собеседников, и звук оглушительной затрещины, разорвавший эту вязкую полутишину… И главное – слова. Те самые. Лауринь запомнил мало, слишком напугался тогда, но все-таки…

– Увы, да, – невесело хмыкнул Таваль. – Кто знает, кому были адресованы те письма! Я решил действовать иначе.

– Просто убрать Лагарсту вам показалось слишком простым решением? – спросила я.

– Ну да, – хмыкнул Таваль. – Куда интереснее было наблюдать, как он бесится, не в силах ничего предпринять! О, это одна из лучших моих затей… – Он прижмурился. – Преступление против чести для такого, как Лагарста… Вы понимаете, верно?

– О да! – искренне сказала я, следя за Тавалем с брезгливым любопытством.