Все сложно

Тебе получше? Посиди на кушетке, ага?

Пересаживаю дочь на кушетку, стоящую в ногах кровати. Снимаю пододеяльник, простыни, сгребаю в большой ком. И открываю окно, чтобы проветрить. Я совру, если скажу, что последние недели дались мне легко. Психологически оно, наверное, понятно. Но и физически я очень устаю, потому что весь дом на мне. А стоит только завести разговор о домработнице, и Котька впадает в панику. Ей во всем чудится заговор. Она всерьез опасается, что под видом прислуги в наш дом проникнет какой-нибудь репортер и сделает ее фотографии. Или еще чего-нибудь похуже. Хотя, если послушать Котьку, ничего хуже ее фото в прессе не может быть. Так что справляться с бытом мне приходится в одиночку. Я даже не могу прибегнуть к услугам клининговой компании, с которой сотрудничала несколько лет! А потому я пылесошу, мою полы, вытираю пыль… и одновременно с этим руковожу крупнейшим в стране рекламным агентством. И, знаете, это чертовски сложно, практически невозможно совмещать. Но я стараюсь.

Забыв о том, что ванная занята, толкаю дверь и утыкаюсь взглядом в голую спину Олега. Тот бреется перед зеркалом, стоя в одном лишь намотанном на бедра полотенце и до сих пор не просохших каплях воды. Есть что-то жутко интимное в этой картинке.

— Я только белье в машинку засуну. Включу потом.

— Ты мне не мешаешь.

Ответ Олега сбивает с толку. Если я выйду сейчас — он подумает, что я смутилась, или еще чего похуже… Например, что он меня взволновал. А это не так совершенно. Со-вер-шен-но! Значит, выбор у меня невелик. Я максимально равнодушно пожимаю плечами:

— Ну, раз так, подвинься, пожалуйста. Капсулы для стирки хранятся в этом ящике.

Олег молча отодвигается и возвращается к бритью. Чтобы не молчать, я бодро замечаю:

— Знаешь, я подумала, что Котька мало гуляет. Как ты смотришь на то, чтобы вытащить ее на прогулку?

— Я предлагал ей это сто тысяч раз. Она не хочет.

— Тогда вытащи ее хоть на террасу. Вы, кстати, сегодня одни на хозяйстве. Так что можете устроить романтик.

Эта тема до сих пор дается мне нелегко, но иногда я себе позволяю вмешаться. И дураку понятно, что когда в доме полно народу, им не до романтики. Вот почему я стараюсь пореже бывать дома. Особенно когда у Котьки хорошие дни.

— Опять пойдешь с Миром в кино?

— Послушай, это так глупо…

— То, что мы тебя вроде как выживаем из дома.

— Да почему выживаете? Я в принципе не из домоседок.

— Ну, да… Знаешь, я тоже работаю по десять часов в сутки, и что-то не припомню, чтобы мне после работы захотелось тащиться в кино на какой-то дерьмовый фильм. А знаешь, что в этом всем самое херовое? То, что все твои усилия напрасны.

Олег хватает салфетку, чтобы стереть с лица остатки пены, промывает бритву. И в каждом его движение — едва сдерживаемое раздражение.