Слово авторитета

В окружении роскоши Оглобля смотрелся так же неуместно, как пожарная каланча среди элитного жилья..

— Ну, что скажешь? — спросил Миша Хвост, плюхаясь в мягкое кресло.

Он обратил внимание на то, что Оглобля сел только после того, как сам Хвост удобно устроил свою задницу в европейской роскоши, непринужденно откинувшись на Широкую спинку. Уважает.

— Все в ажуре! Оружие прибыло и уже на месте. Можно будет и забирать.

— Некогда нам оглядываться. Дело не ждет.

— Ладно, завтра покажешь мне, где оно лежит, и еще Раз предупредишь этого фирмача, к которому мы его определим на склад. Да смотри за ним в оба.

Ничего-ничего, — погасил Хвост поднятием руки писк Оглобли. — Лучше перебдить, чем недобдить. В общем, скажешь ему, если не хочет остаться без башки, пусть не вякает. Сколько там?

— Как ты и говорил, вроде сотня. Еще пять десятков «ТТ».

— Я же говорил, волыны брать не будем! — стукнул ладонью о подлокотник Миша Хвост.

— Это ты напрасно, Миша, — обиделся Оглобля. — Тоже ведь деньги, их с ходу можно по пятьсот баксов за штуку сплавить. А если с умом подойти, так и за полторы тысячи вальнуть можно будет.

— Я тебе говорю, что все эти «стволы» меченые, а через них и на нас могут выйти. Тут такие деньги на кон поставлены, а ты мне о каких-то копейках говоришь, — всерьез разнервничался Хвост.

Миша редко волновался. Он был из той породы людей, которых вообще трудно вывести из равновесия. Эдакая скала, стоящая на берегу моря. Оно себе бушует, волнуется, разбивается о каменную твердь, брызжет во все стороны соленой водой, а скала хоть бы что, по-прежнему, как и многие тысячи лет назад, подпирает базальтовой макушкой тяжелые небесные своды.

Смотрящий раскипятился не случайно, значит, за этой операцией стоят куда большие дела, чем он предполагал.

Миша Хвост — птица большого полета и просто так взвинчиваться не станет.

— Поостынь, ничего страшного еще не произошло… Миша Хвост неожиданно вновь стал прежним. Минуту назад Оглобле показалось, что скала дала трещину, но вот она возвышается, как и раньше.

— Если по твоей вине дело запалится, — очень спокойно произнес Хвост, — я тебя самолично задавлю. Ты меня понял?

Гришин невольно проглотил спазм, сдавивший горло. В его кругу избегают угроз, но уж если угроза все же озвучена, то приобретает почти материальное воплощение. Оглобля не сомневался, что так оно и будет.

— Понял, — не без труда выдавил он. И уже с некоторой улыбкой, стараясь смягчить ситуацию, добавил:

— Я тебе сам веревку принесу.

Хвост взял трубку телефона, набрал номер и, когда раздалось короткое «да», негромко произнес:

— Все идет по плану, — и, дождавшись ответа, положил трубку.

Ровно в девять полковник Крылов начал совещание.