Слово авторитета

Я могу найти «стволы», но это тебе обойдется очень дорого. У меня есть кое-какие связи с тульским заводом. Послезавтра должна прибыть большая партия снайперских винтовок. Через три дня ты сможешь получить их в свое распоряжение.

— С Антиквариатом переговорю, — твердо посмотрел Сева на пригорюнившегося Мишу, — все будет путем.

Глаза Севы Вологодского Михаилу не понравились, слишком много в них было напора и какого-то шального озорства, какое можно наблюдать только у шулера, припрятавшего козырного туза. А потом, имелась еще одна причина, главная, по которой Миша Хвост не мог принять предложение Севы. Он решил окончательно перечеркнуть свою прошлую жизнь и зажить на маленьком, но красивом острове добропорядочным рантье. Во внутреннем кармане пиджака у него лежал загранпаспорт с билетом в одну сторону.

Антиквариат, Сева Вологодский, да и сам Варяг были для него уже тенями из прошлой безумной жизни, а впереди ожидала роль чудаковатого иностранца-богача, вкладывающего шальные суммы в фонд для бездомных животных.

Миша Хвост отрицательно покачал головой:

— Не годится… Не думаю, что мое положение такое уж безнадежное.

Голова его сейчас была занята совершенно другими мыслями. Как ему казалось, он уже стоял по колено в теплом океане, и смертельная опасность, что дышала ему в затылок, представлялась несерьезной.

— Смотри, — поднялся Сева Вологодский. — Я хотел как лучше.

Он не торопился поднимать со стола барсетку, как будто бы давал Мише Хвосту еще один шанс.

— Все обойдется, — уверенно сказал Миша, провожая гостя до двери.

Сева ответил не сразу. Хвост стоял рядом со своим телохранителем, едва не касаясь богатыря телом. В его присутствии Миша чувствовал себя очень уверенно, и его круглое лицо буквально излучало флюиды защищенности. Нечто подобное ощущает пятилетний ребенок, когда его за руку держит отец. Безусловно, самый сильный человек на планете.

Взгляд Севы Вологодского остановился на бесстрастном лице телохранителя. И тот, как будто не выдержав откровенного интереса колючих глаз, прикрыл веки.

Ни слова не сказав, во дворе к Севе присоединился его собственный сопровождающий. Недоверчиво стрельнув по лицам провожающих, он открыл перед боссом дверь, закрывая его собственным телом.

— Поехали, — обронил Сева водителю, плюхнувшись в кожаное кресло «Мерседеса». И как будто ни к кому не обращаясь, произнес:

— Интересно, сколько это займет времени.

Миша Хвост вернулся в свою комнату и теперь отчетливо понимал, что обрести былое душевное равновесие не помогут даже привычная обстановка собственного кабинета и милое его сердцу расположение фотографий на стенах.