Слово авторитета

Не оборачиваясь, Захар снял с рамки затвор со стволом.

— Любишь ты оружие, — услышал Маркелов голос Федосеева.

— А как же его не любить, если от него жизнь зависит… Те-то двое не любили, вот поэтому и в могиле лежат, — проговорил Захар, слегка обернувшись.

Иван Степанович сел рядом. Маркелов задержал взгляд на усталом лице старика и невольно удивился переменам, что произошли с ним за прошедшие несколько дней. Он как будто постарел враз. Лицо почернело, под глазами образовались неприятные припухлости, а кожа и вовсе выглядела дряблой.

— Что с тобой, Степаныч?.. Неважнецки выглядишь. Я тебе всегда говорил, что молодые бабы до хорошего не доведут. Тебе бы старушку какую-нибудь, но в теле. Вот и жарил бы ее себе потихонечку. И здоровье бы свое сохранил.

— А-а, — неопределенно протянул Федосеев, и стул под ним слабо пискнул.

— Дело не в бабах. Здоровья-то у меня на них еще хватит! — махнул он рукой. — Что-то не спалось сегодня. А как засыпаю, так непременно в голову всякая мура лезет, даже не знаю, как от нее избавиться.

— Могу тебе посоветовать, батя, один рецептик, да вот не знаю, хватит ли у тебя на это здоровья, — широко заулыбался Маркелов.

Федосеев только отмахнулся:

— Да знаю я все эти ваши приемчики, сам молодой был! Напиться как следует. Да на бабу заскочить, так, что ли?

— А то! — улыбка Захара сделалась еще шире. Маркелов легко вошел в роль разбитного парня, и, что удивительно, подобная маска нравилась ему все больше.

И он всерьез остерегался, как бы эта личина не пристала к нему намертво. Захар уверенно расцепил «ствол» с затвором.

— Ловко у тебя это с оружием-то получается. Уж не киллер ли ты, часом?

Хе-хе-хе! — мелко захихикал Федосеев. Не смеялись лишь глаза — напряженные, слегка строгие, они фиксировали малейшую мимику собеседника.

Маркелов отвлекся лишь на секунду. Встретились взгляды, словно молнии схлестнулись.

— Разве я киллер, батя? — едко усмехнулся Захар. — За мной всего лишь пять невинно убиенных душ. А вот скоро ко мне приедут друзья, так это действительно самые настоящие душегубцы, за каждым из них по дюжине мертвецов числится, — и он ловко извлек колодку ударно-спускового механизма.

— И часто к тебе, Дима, дружки-то наведываются? — праздно поинтересовался Федосеев.

Захар неожиданно расхохотался и, отсмеявшись, произнес:

— Да не очень часто… Только тогда, когда кого-нибудь грохнуть нужно.

— Ну и шутки у тебя, — тоже хрипловато расхохотался Федосеев, но глаза его при этом оставались серьезными. По напряжению, что застыло в них, Захар видел, что старик верит каждому его слову. Сейчас он напоминал доверчивого и глуповатого иностранца, который верит в то, что Тверская улица — любимое место прогулки белых медведей.