Из мухи получится слон

У меня есть еще парочка свежих идей, и их надо срочно обдумать, а то они зачерствеют».

Впрочем, отдаю должное Наташке, которая сама с боевого поста никогда не уходила. Принимала врага на себя, но и мне доставалось на орехи. Я еще понимаю, страдать за свою собственную глупость, но за чужую — это уж слишком. Все эти мысли крутились в моей голове, и я признавала их справедливость, но уже решила идти с Наташей в этот дом. Как я могла поступить иначе? У меня, конечно, есть свои недостатки, но откровенная подлость не в их числе. Разумных выходов из затруднительного положения я могу придумать хоть дюжину, а сделаю все вопреки рассудку, руководствуясь непонятно чем.

— Ты же знаешь, что я пойду с тобой? — обреченно вздохнула я. — Зачем же устраивать этот спектакль?

— Пойдешь, да? — обрадовалась Наташа. — Я уж думала, что на этот раз ты откажешься ввязываться в историю. Я бы тебя поняла. Как сейчас помню, какими словами обзывал тебя тот старичок, которому я кусок мяса за шиворот сунула. Он ведь так и не поверил, что это я сделала. Решил, что тебя выгораживаю. Кстати говоря, почему его ребята тебя тогда не пристрелили?..

Зря она эту историю вспомнила. Тот старичок был большим авторитетом. И в том ресторане, в котором мы подрабатывали с моей подругой, он считался грозой всего общества. Ресторанчик располагался недалеко от нашего дома и посещался всякой шушерой и бандитами покрупнее. По какой-то одной ей ведомой причине, а в том, что причина была, Наташа поклялась потом всеми святыми, она сунула обжигающе горячий бифштекс этому уважаемому бандиту сзади под воротник его смокинга. Причем схватила его прямо с тарелки, которая была в моих руках. И улучила момент, когда рядом со старым бандюгой сидел только один молоденький охранник, да и тот отвлекся на стриптизерш, которые здорово изгалялись в полутьме на сцене. Больше, ручаюсь, куда ни попадя на работе он глазеть не будет. Да и все в ресторане таращились на то место, где работали девочки, и на нас с Наташей внимания не обращали. Все произошло так быстро, что я и рта для удивленного вопля открыть не успела, как уже стояла с пустой тарелкой, а ее содержимое вместе с гарниром, соусом, расплавленным сыром и кусочками ананаса, истекавшими соком, переместилось за шиворот авторитета. Ресторан огласился его обиженным и пронзительным визгом, от которого уши закладывало. Что было дальше — вспоминать не люблю. Все указывало на меня, и подозрения, конечно, пали на меня. Именно я стояла за спиной этого матерого бандюги, и пустая тарелка в быстром разбирательстве была неопровержимой уликой против меня.

История эта для меня кончилась увольнением.