Из мухи получится слон

— Там, куда ты так стремилась, — не давая себе труда скрывать свое торжество, провозгласила я.

Сказать, что я была горда собой, значит ничего не сказать. Меня раздувало от напора добрых чувств к самой себе. Еще бы — проникнуть во внутренние дворы, которые напрямую сообщаются с самой библиотекой — это кое-чего стоит. Я была очень довольна собой и своей памятью, которая не подвела меня, бережно сохранив в своих закромах бесконечное число поворотов, каждый из которых мог бы завести нас в тридевятое царство.

— Не может быть, — не поверила мне Наташа. — Это совсем не похоже на библиотеку."

"Дворик выглядел так, словно его не могли поделить между собой несколько конкурирующих организаций, среди которых могли быть автопарк, городская свалка и распродажа пиломатериалов. Но каждая из сторон постаралась занять своими продуктами побольше места, чтобы оставить других с носом. По всему периметру красовались жестяные баки для отходов, покрашенные в синий цвет еще во времена последней царской династии. Между ними там и сям лежали груды досок. Доски были совсем новыми, и их желтая древесина приятно радовала глаз под светом фонаря, который одинаково равнодушно светил всем. Гвоздем программы были два списанных автобуса. Может, они и не были списаны, но выглядели именно так. Автобусы не радовали глаз ни приятным цветом, ни благородством формы. Я бы затруднилась с ответом на вопрос, к какой фирме отнести их. Но снег, падающий сверху, милосердно прикрыл их от излишнего внимания, и с шапками снега на своих крышах автобусы выглядели самоуверенными хозяевами здешних мест. Под их днищами снега не было вовсе, или он растаял во время последней оттепели. И там кто-то шевелился.

— Это не кошка, — сказала Наташа, хотя я еще ничего не говорила о своих соображениях по поводу подозрительного движения под автобусом. Наверное, научилась читать мои мысли, пока мы пробирались сквозь непонятные отбросы в подвальном ходе. До вчерашнего вечера я не замечала за Наташей склонности к паранормальным явлениям, но все меняется.

Под автобусом и точно была не кошка. При всем желании я не могла вообразить себе кошку, которая бы пользовалась фонариком и звякала гаечным ключом. Свет и звуки, доносившиеся из-под автобуса, убедили нас в том, что под ним пристроился человек, и скорее всего — мужчина. Потому что представить себе женщину, которая бы в пятнадцатиградусный мороз и в глухой час ночи воспылала желанием починить старую колымагу, я тоже не могла.

У мужика под автобусом дела явно не ладились. Он чертыхался очень громко и злобно. И клялся, что сейчас все бросит. Последнее заставило нас призадуматься о собственном положении.