Из мухи получится слон

— Вот и пошли их спасать.

— Ну хорошо, — решилась я, — мы пойдем, но только для того, чтобы ты убедилась в собственной несостоятельности как ясновидящей. А когда нас поймает охрана, я свалю все на тебя, хотя мне это и не поможет."

"И я решительным шагом направилась к зданию, которое серело поодаль. Конечно, предварительно мне пришлось вторично преодолеть красивую чугунную ограду садика, и Наташке тоже. Я была в бешенстве из-за того, что мне приходится делать неприятную и бессмысленную вещь да еще рисковать — опять рисковать. Я злилась из-за собственного донкихотства. Подумаешь, не могла бросить подругу на произвол судьбы. Злобные кривлянья некоего разума, который явно вознамерился свести меня в могилу, издеваясь надо мной голосом Наташи. Теперь я получу по полной программе от тоже неведомого существа, которое управляет моими поступками на протяжении трех последних дней.

Но наравне с невеселыми мыслями о коварстве таинственного недоброжелателя напрашивались и другие, более актуальные. Вдруг сегодня ночью в библиотеке произойдет кража? Я же никогда себе не прощу того, что могла ее предотвратить, но поленилась досконально проверить все возможности свершения сего действа, что убоялась трудностей и некоторого риска, который, бесспорно, присутствовал, но покрывался благородством помыслов в том случае, если все это не бред воспаленного рассудка моей подруги, которая легко могла простудиться за два дня шатаний по морозу. Нет, все-таки надо, надо проверить самолично.

Убедив себя в правильности нашего поступка, я отбросила оставшиеся в душе сомнения и страх и сосредоточилась на выполнении плана по проникновению незамеченными в библиотеку. Для сего требовались несколько вещей, каждая из которых была одинаково важна и не могла быть заменена другой. Во-первых, знание местности, по которой нам предстоит прорываться, во-вторых, осторожность, которая должна была, как ни странно, сочетаться с напористостью и нахальством, в-третьих, фонарик. Последнее было наиболее важно, но его-то у нас и не было.

В здание вели четыре общеизвестных входа, которые были доступны каждому желающему пройти в здание, но в приемлемое для этого время, разумеется, а никак не в полночь. Итак, читательский вход, служебный, дирекция и ворота, через которые въезжали грузовые машины с книгами, оргтехникой, мебелью и прочим скарбом. Три первых входа отпадали немедленно, как полностью неуязвимые для посторонних. Действительно, мало того, что они заперты, но еще внутри в пределах видимости маячил милиционер, бдительно поглядывающий по сторонам. Оставались ворота, но на них тоже сидела охрана. Не такая бдительная, и ее не было видно, но она была там, я знала это точно. Рядом с воротами притулилась небольшая калиточка.