Слон для Дюймовочки

Елизавета сняла с шеи золотую цепочку с медальоном, который украшала россыпь бриллиантов, и вручила пареньку со словами: «Только в скупку не несите, найдите ювелира. За вещь можно получить большую сумму». Васенька бросился женщине на шею: «Подожду, пока на катер сядете, буду молиться за вас с чадами». Парень в самом деле остался на пирсе. Женщина решила помахать ему и увидела, что у Василия вдруг изменилось выражение лица, оно стало жестким, в глазах вспыхнул злой огонь, на губах заиграла довольная и одновременно ехидная улыбка. Княгиню осенило. Конечно, проводник в курсе, сколько ювелирных изделий у Егора. Наивный Васенька исчез, вместо него вслед катеру махал Василий, который сумел выманить у Елизаветы еще одну драгоценность. Оставалось лишь удивляться актерским талантам младшего брата Егора и его характеру, в котором мирно соседствовали жадность, беспринципность и честность. Вася мог убить семью Макаевых, но он вел женщину с детьми тайными тропами, не лишил княгиню и мальчиков жизни и честно выполнил все обязательства. Ну как в одном человеке способны мирно уживаться совершенно разные душевные качества? Когда капитан корабля предложил женщине устроиться в отведенном ей помещении, княгиня пребывала в уверенности, что мужа она больше никогда не увидит. Но когда Елизавета вошла в каюту, там на койке сидел ее любимый супруг. Мужчина сильно похудел, выглядел больным, но он был жив! Это ошеломило Лизу! Ее не обманули!

Голубев постучал ладонью по папке."

"– Не выстави фон Драген на торги серьги, никогда Елизавете Гавриловне не узнать, что украшения ее семьи живы. Рассказывая историю, княгиня подчеркнула: «У меня силой подвески не отнимали. Состоялась честная сделка. Егор предложил организовать побег, я заплатила. В жизни бы не возмутилась, не приехала в аукционный дом, не рассказала историю. Но выдавать семейные драгоценности князей Макаевых за собственность каких-то безродных купцов?! Это уж слишком! Сейчас узнаете всю правду!» Напомню, все происходило в семидесятых годах двадцатого века. В советскую прессу тех лет подобная история никогда попасть не могла. А вот западные «желтые» издания пришли в восторг и начали перепевать рассказ Елизаветы Гавриловны на разные голоса. Активность папарацци больно ударила по репутации вежливого Густава. И тут начался второй акт пьесы под названием «Драгоценности князей Макаевых». Фон Драген решил организовать пресс-конференцию и сделал шокирующее признание. Его отец, советский военный, во время Второй мировой войны перешел к фашистам. Как потом стало понятно, Константин Иванович Драгин жил не под своим именем, на самом деле он Курт фон Драген, немец, семья которого поселилась в России в конце девятнадцатого века.