Слон для Дюймовочки

Личного автомобиля у него нет, потому что водительские права – документ, следовательно, они от нечистого. Думаю, Андрей Покосов жив, прекрасно знает о завихрениях в мозгу младшего Рогачева и ощущает свою полную безнаказанность. Кража личности – не такое уж редкое явление в наше время. Если вор ведет себя умно, то тот, кого он копирует, понятия не имеет о наличии у себя «близнеца». Правда, как правило, выясняется случайно.

У полковника зазвонил телефон.

– Да, – ответил Александр Михайлович. – Так! Вы там одна? Сейчас приедут Семен и Дарья. Очень вас прошу, не плачьте.

– Что случилось? – в один голос поинтересовались мы с Собачкиным.

Дегтярев положил трубку на стол:

– У Евгении случился повторный инсульт. Сейчас она без сознания, на аппаратах, у врачей пессимистический прогноз. Анна в панике.

Я встала, Сеня тоже поднялся.

– Пойду машину заведу.

До медцентра мы, собрав все пробки, добрались за два часа, поднялись на нужный этаж и в холле увидели Аню с опухшим от слез лицом.

– Мама ни на кого не реагирует, – прошептала она. – Вообще. Лежит молча, глаза закрыты.

– Поговорим с доктором, расскажем, что узнали, – откликнулся Семен.

– Эдуард Львович не идет на контакт, – всхлипнула Аня и процитировала врача: – «Мы активно лечим Евгению Петровну». Это все, что удалось из него вытащить!

Собачкин взял Аню под руку, усадил в кресло:

– Не уходите никуда.

Девушка вытерла лицо ладонью:

– С места не сдвинусь.

– Вот и хорошо, – похвалил ее Сеня и обратился ко мне: – Пошли искать Эдуарда Львовича.

– Кабинет триста девять, – подсказала Морозова, – второй по коридору. Только у вас ничего не выйдет, дядька – прямо Штирлиц.

– Попробовать-то можно, – улыбнулся Сеня.

Доктор встретил нас настороженно:

– Информация о состоянии больной сообщается только близкому родственнику.

– Анна сидит в коридоре, – быстро сказала я, – могу ее привести.

Семен показал свое удостоверение.

– «Частное детективное агентство», – прочитал врач, – не полиция. Не обязан отвечать на ваши вопросы. И о криминале в отношении Морозовой речь не идет.

– Не так давно у Евгении Петровны умер муж, – начал Собачкин. – Он лечился в этой же клинике. Диагноз ему поставили похожий.

– Как его звали? – осведомился Эдуард Львович.

– Иван Ильич Морозов, – ответила я.

Доктор ушел взглядом в монитор:

– Да, вы правы. Порой случаются удивительные совпадения.

Я положила на стол лист:"

"– Наш эксперт просит вас провести вот такие лабораторные исследования.

Эдуард Львович перевел взгляд на бумагу:

– Эти анализы не входят в контракт.

– Но их можно сделать? У вас имеются такие возможности?

– Да, но зачем?

– Наш эксперт попросил, – повторил Сеня. – Он сказал, что это нетрудно.

– В случае оплаты – да, однако не вижу смысла в этих действиях.