Сломленный принц

С руки Эллы свисает несколько темных прядей волос. Да, это моя девочка!

Выставив когти, Джордан бросается вперед и царапает лицо Эллы. Истон уже готов броситься на помощь, но я оттаскиваю его назад.

– Она справится.

Мне тоже хочется помочь Элле, но я понимаю, что это ее бой. Если она возьмет верх над Джордан – нет, когда она это сделает, – никто в школе больше и пальцем Эллу не тронет. Никто не скажет ей ни одного плохого слова. Все станут бояться ее.

И я хочу, чтобы так и было. Ей это пригодится в следующем году, когда я уеду в университет.

Элла делает рывок вперед, и Джордан, попятившись, запинается и падает. Элла прыгает на нее и садится верхом. Хватает руки Джордан и прижимает к полу у нее над головой.

– Что она сделала? – спрашивает Элла. – Не так посмотрела на тебя? Надела не то? Что?

– Она просто существует, – выплевывает Джордан, пытаясь освободиться от хватки Эллы. – Слезь с меня, паршивая корова!

Элла поднимает на меня глаза.

– У тебя есть веревка?

На ее лице кровь, может быть, Джордан, а может быть, и ее собственная.

Она еще никогда не выглядела настолько сексуально.

– Нет. Возьми мою рубашку, – я снимаю рубашку и протягиваю Элле.

Она неуверенно смотрит то на кусок ткани, то на меня.

– Помочь? – мягко спрашиваю я.

Когда Элла кивает, я делаю из рубашки длинный жгут и связываю им запястья Джордан.

– Что ты делаешь? Прекрати! Это насилие! – кричит Джордан и дергается из стороны в сторону. – Уберите с меня эту тварь!

Одна из Пастелей делает шаг вперед. Я качаю головой, а Истон с угрожающим видом выдвигается им навстречу. Маленькая демонстрация сопротивления тут же сходит на нет.

Элла поднимается и проверяет узлы.

– Я знаю, как завязывать узлы. Вырос на яхте, – напоминаю я ей.

– Отпусти меня, дрянь! – кричит Джордан. – Мой папа сделает все, чтобы вас арестовали так быстро, что вы даже глазом моргнуть не успеете!

– Вот и хорошо. – Элла направляется к выходу, волоча за собой Джордан. – С нетерпением жду, как три сотни учеников будут давать показания о том, что мы увидели на улице сегодня утром.

– Тебе-то что за дело? Я оставила тебя в покое, как потребовал твой папик!

Джордан дергает за ткань, но Элла крепко ее держит.

– Ты высокомерная, избалованная богатенькая девочка, которая считает, что может улыбаться одной стороной рта, а из второй извергать яд. Кто сказал, что ты неприкасаемая? Сегодня тебе придется встретиться с плодами своей мерзости.

Элла решительно марширует к парадному входу, волоча Джордан за собой.

Мы следуем за ними.

– Поверить не могу, что вы позволяете ей это! – Джордан разворачивается к нам с Истоном, как будто мы могли бы спасти ее. – Она ничтожество. Мусор.

– Не разговаривай с ними, – приказывает ей Элла. – Для них тебя не существует.