Сломанные линии

Вскочив, он опрокинул своё кресло, крикнув: «Засунь все свои сожаления в свою толстую жопу, Джерри», потом развернулся к зрителям в зале и вылил на них поток ругательств, от которых даже я немного покраснела. Наверняка, телевизионная версия шла под длинным звуком «пи». Видео обрывалось на том, где выбежавшая охрана уводит разъярённого Кейда со съёмочной площадки.

– Очевидно, после вашего разрыва его неслабо так штормит, – осторожно заметила Джи, прикрыв крышку лэптопа.

Я была в ужасе. Как эти идиоты могли выпустить его в таком состоянии? Куда они вообще смотрели? Мне хотелось позвонить Марвину и самой обложить его трёхэтажным матом за то, что он такой придурок, и ни черта не выполняет свою работу.

Если бы я всё ещё была там…

Я оборвала мысль, не позволив ей развиться. Я больше не там, и не имею никакого отношения к Кейду, к его жизни, как личной, так и публичной.

– Меня это больше не касается, – ровным, даже немного прохладным тоном произнесла я, пожав плечом. – Это проблема его менеджера и продюсера. Фостер может делать всё, что угодно.

Джинджер смотрела на меня с недоверием, но, видимо, моё бесстрастное лицо убедило её в искренности моих слов, потому что, вздохнув, она кивнула головой, соглашаясь со мной.

– Хорошо, как скажешь. Ты не хочешь рассказывать, что там у вас на самом деле случилось, и я не настаиваю, – поторопилась объявить она, видя, как моё лицо нахмурилось. – Но я твоя сестра, и я в любом случае на твоей стороне.

От того, с каким преданным взглядом посмотрела на меня Джи, мне стало тепло на душе и… совестно. Я не заслуживала её сочувствия и поддержки, потому что я та, кто напортачил в наших с Фостером отношениях. Да, Кейд тоже облажался, потому что, несмотря на его злость за то, что я стала рыскать в его прошлом, он не имел права говорить мне все те ужасные слова, которые мне довелось услышать в нашу последнюю ссору, которую я назвала «момент катастрофы». И даже спустя почти четыре недели боль от них была такой же сильной, как и когда они слетели с его губ.

***

В пятницу я позвонила Марку. Потому что нуждалась в общении, а не затем, что мне вдруг понадобилась замена Фостеру. Просто сидеть дома становилось всё невыносимей, а от того, что у меня было много свободного времени, я думала о Кейде и вспоминала то время, когда между нами всё было хорошо. Когда ещё были «мы».

Но были ли…

Я не могла ответить на это с уверенностью, потому что речь Кейда отрицает нас как пару. Мне всё ещё хотелось думать, что те страшные слова были сказаны в приступе ярости, и вовсе не означают, что всё, что было между нами – только моя иллюзия.

Дожидаясь ответа Марка, я вяло жевала блинчик, приготовленный мамой к завтраку.

– Алло!

– Привет, Марк! – Я вскочила с табурета, вдруг разнервничавшись. – Это Лорен, Лорен Рейнольдс.