Сломанные крылья

А вы пришли посмотреть, как стирают в порошок неудавшуюся воровку вашего младенца?

– Ох нет! Я очень страдаю из-за того, что все так получилось. Из-за того, что вас ждут такие испытания. Я дам честные показания на суде. Ваш адвокат сказал, что, если я скажу все, как надо, обвинение в краже ребенка с вас снимут.

– Спасибо. Думаю, я и с остальными обвинениями не соскучусь.

– Я пойду? – поднялась Оля.

– Да, конечно. Поцелуйте малыша за меня.

Оля медленно пошла к двери, но не выдержала и оглянулась. Ирина продолжала сидеть прямо, а лицо ее выражало такую боль, какую Оле еще не приходилось видеть. Оля перестала думать, она только чувствовала. Она бросилась к Ирине и встала перед ней на колени:

– Спасибо за моего сыночка. Он мог бы погибнуть в ту ночь. Спасибо, что вы его так полюбили. Я забыла сказать: он по-прежнему Антон. Я оставила ваше имя. Я узнаю, куда вас отправят, и пришлю фотографии.

– Господи, девочка! Ты сама еще ребенок. Потому и родила такое чудо. – Из глаз Ирины пролились слезы впервые за долгое-долгое время. – Где бы я ни была, я буду молиться за вас.

Было уже около полуночи, когда Никита позвонил в дверь Олиной квартиры. Мария открыла и зашептала:

– Он только что просыпался, пил, потом она его укачивала.

– Я тихо, – сказал Никита.

Он вошел в Олину дверь и сразу наткнулся на два голубых взгляда. Малыш и не думал спать. Оля держала его на руках, он зажал в кулачке прядь ее волос и с интересом уставился на Никиту, явно в ожидании развлечений. Никита подошел и мягко взял его из Олиных рук. Ребенок, оказавшись на большой высоте, издал клич восторга. Оля рассмеялась. Антон деловито потрогал сразу двумя ладошками лицо ночного великана. Никита поцеловал крошечные пальчики и произнес:

– Ну что, парень, я тебе скажу. Кончилась твоя вольная жизнь. Отец к тебе пришел. Злой и противный папашка.

Малыш смотрел на него внимательно и очень разумно. Затем удобно устроился на его широкой груди и потер засыпающие глазки.

– Он ужасно умный, – тихо сказала Оля. – Видишь, он все понял и не поверил тебе.

– Как мне можно верить? – ответил Никита. – Я так долго вас искал. Я понял только одно: ни тебя, ни его ни на минуту нельзя выпускать из виду. Я больше не совершу такой ошибки.

Они не легли в ту ночь. Они сидели у детской кроватки, слушали сладкое сопение и знали, что самый нужный круг наконец сомкнулся.

Утром Оля расцеловала румяного со сна мальчика и сказала:

– Ты даже не представляешь, какой у тебя сегодня день. Тебе исполнилось пять лет!

– День рождения? – широко раскрыл голубые глаза Антон. – А я думал, мне семь.

– Вот за что я тебя и люблю, – нежно сжал Никита в своих больших ладонях детские ступни. – За то, что ты так много и смешно думаешь. Мы тебя поздравляем.